Я коснулась мягкой шубки и невольно зажмурилась. Песец. Как я мечтала когда-то хотя бы о воротнике из такого меха! Да хотя бы о помпоне на шапке. А тот столько белоснежного счастья. Мелькнуло воспоминания о статье в газете, о том что ради этой красоты убивают ни в чем не повинных животных. Безусловно их жаль. И сама бы я этого делать ни за что не стала. Как и заказывать их шкуры. Но если это кто-то уже сделал. Зверюх не воскресить. А их мех способен согреть и тело и душу.
Вряд ли мне кто-то подарил такую роскошь. Но огромное спасибо и за то, что позволили покрасоваться в самый важный для меня день.
Жаль только подол платья неизбежно испачкается о землю и траву. Ну да и ладно. Зато воспоминания останутся.
Выходила из дома в состоянии схожем с лёгким опьянением. Голова кружилась, перед глазами всё немного плыло. Спасибо Рите словно почувствовавшей моё самочувствие и подхватившей меня под локоток.
— Ого… — только и смогла выдохнуть я.
Снаружи двор не узнать.
Почти всё пространство накрывал гигантский белоснежный шатер. Повсюду светились гирлянды. Ближе к дороге разместилась эстрада. Судя по инструментам нас ожидала живая музыка.
Возле дома, чуть в стороне от крыльца, успели возвести небольшую площадку. На ней возвышалась оплетенная живыми цветами арка. Всё что попало под шатер украшено цветами и гирляндами. Я даже местоположение колодца не сразу угадала, где именно он спрятался за всей этой красотой.
Сделала первый шаг за пределы крыльца и ошалело уставилась под ноги.
Зря опасалась за подол платья. Землю на территории всей свободной от растительности части двора покрывал ковролин уложенный на плотные листы какого-то материала.
Лишний раз поразилась тому насколько всё продумано.
На вышках видимо по-прежнему дежурили охранники. По крайней мере даже сквозь ткань шатра пробивался свет прожекторов. А если подумать, рискованно приходить сюда. Не обязательно нападать напрямую, беря штурмом этот маленький дачный бастион. В этой невидимой для непосвящённых войне задействованы такие силы, что вполне реально ожидать прилёта боеголовки. Нет меня и нет проблем. И плевать на нарушение баланса группировок. Слишком ставки высоки.
— Хватит о всяких гадостях думать, — с укором произнесла за моей спиной бабуля. — Сегодня твой день. Радуйся. Впитывай впечатления. Об остальном найдется кому позаботиться.
— Я постараюсь… — выдохнула я, поплотнее кутаясь в полушубок. Не потому что холодно, казалось прикосновения мягкого меха успокаивало, окутывало умиротворением.
Повсюду ещё царила суета. Поискала взглядом Игоря. Не видно. Затерялся в толпе.
Чтобы не волноваться слишком продолжила изучать произошедшие изменения.
Два ряда длинных столов со скамьями. И неподалеку от арки ещё один стол поменьше, судя по всему для нашего семейства и близких. Вот только наличие девяти посадочных мест за нашим столом смутило. Откуда столько народу? Я, Игорь, Валера и Рита, Лена, бабушка. Может кто-то будет свидетелем со стороны жениха? Это семеро.
— Девочка моя! — раздался издали до боли знакомый голос, который услышать мечтала до безумия, но меньше всего ожидала этого здесь и сейчас.
Обернулась и замерла. Кажется даже сердце пропустило удар. Сквозь толпу ко мне пробирались папа и мама. На глаза навернулись слезы. Вот только плакать нельзя. Совсем нельзя! Катя столько времени красоту наводила не только волосы укладывая, но и косметику наносила. Стою, старательно тараща глаза в надежде, что это пройдет.
Вот уже ощущаю такие родные объятия. А солёная вода по-прежнему стоит мутной пеленой перед глазами.
— Я так рада за тебя… — шепчет мама.
— Молодец дочка. Главное — счастье… — поддерживает отец, и тут же начинает отчитывать: — Ты бы хоть звонила иногда. Мы волновались. Нам сказали вы разошлись. А почему? Куда ты пропала? Уж такое грешным делом надумали…
Подумать о том что случилось на самом деле они не могли. Такого разве что в кино или книжках начитаться можно, а в реальности в подобное не верится. Окажись мы в другом месте может попыталась бы объяснить. Опустив историю с вампирами, конечно. Про то что брак под принуждением был. Теперь не страшно признаться. Прошлая семейная жизнь осталась в кошмарных снах. Собственно как и бывший муж. Интересно, а кто им сказал будто мы с Плоткиным разошлись?
— Поздравляю! Ты сделала всё по своему… — раздался неподалеку ещё один голос, от звука которого у меня мурашки по коже поползли и вмиг выступил холодный пот.
Я замерла. Искренне надеясь, что ослышалась. Пыталась хоть что-то разглядеть сквозь начавшую уходить пелену. Но мелькание прожекторов, мигание лампочек не способствовали улучшению качества зрения.
— Что?! — вырвалось наружу.
Свой собственный голос я не узнала — хриплый, каркающий.
Этого не может быть! Невозможно! Он умер. Я своими глазами видела как его порвали пиявцы…
Хотя… Валентин Сергеевич, врач из пионерлагеря Буревестник… Его тоже порвали. Я была в числе тех кто это сделал. До сих пор одна только мысль о том деянии вызывает вкус его крови на губах. Но он выжил. И даже вампиром не стал. Ведь среди нападавших не было Стратилатов.
