— Молодняк гоняю, уже лечу к тебе. Приказать готовиться отряду?
«Молодняком» Алор называл свой своеобразный отряд Ночных Фурий — юные драконы из Младших Гнёзд, решившие уйти на север вслед за новым Королём.
— Да, пусть будут наготове. Нечего кораблям врага по нашим водам безнаказанно шастать.
***
Алор прикрыл на миг глаза, посчитал до десяти и оглянулся на дюжину «фурёнышей», как он иногда ласково называл своих непосредственных подчинённых.
Все они были молодыми и совсем неопытными птенцами, кое-как прошедших Великое Странствие в, если честно, несколько сокращённом варианте — из родных для них Младших Гнёзд до Старшего через Черные Горы.
Минимум трудностей.
Минимум уважения.
Все они были «отсеяны», как обделённые какими-нибудь ярко выраженными талантами. Все они желали себе участи лучшей, чем быть гонцами да исполнителями мелких поручений, не имеющими права и шага ступить без ведома Совета.
И все они — сироты.
Обычно своих птенцов учили всему именно родители, либо старшие братья и сёстры. Вот только те, кто по печальным стечениям обстоятельств остался без семьи и не был принят в другую, кто не сумел заинтересовать какую-либо взрослую Фурию, как кандидат в ученики, оставались никому не нужными.
Такое случалось крайне редко, ведь обычно Фурии принимали в семью сирот своих друзей, не делая различий между своими детьми и чужими.
«Чужих» детей у них просто нет.
Но исключения бывают в любом правиле.
И двенадцать таких вот исключений с восторгом и надеждой смотрели на него.
Потому что именно он, Алор, — их будущее.
Пусть и сам он был очень молод, но даже за эти годы знакомства с Араном он повидал немало, да и изначально талантливый, упорный и целеустремлённый детёныш был сильнее своих сверстников.
А потому он мог многому научить своих «фурёнышей».
Он — их учитель.
Именно Алор покажет многие тайны бытия Стражем этим несмышлёнышам, именно он поможет им вырасти в грозных воинов, стоящих на страже своего гнезда, чей вожак дал им, безнадёжным, шанс доказать что они — не второй сорт.
Его учеников запомнят.
Их будут бояться.
Ими будут восхищаться.
Уж он-то об этом позаботится.
А отсутствие таланта, разве оно играет роль?
Ведь успех состоит из таланта лишь на самую малую часть, остальное, большая часть — упорный, постоянный труд, самосовершенствование. А уж на это осчастливленные появлением учителя и тем, что в них, в их силы поверили, Фурии могли не хуже иных до безумия талантливых.
За почти два года существования Драконьего Края Алор повидал очень многое.
В том числе и гибель дорогих ему драконов.
«Молодняк» окреп и набрался опыта за год пребывания здесь. Юные Фурии пусть и не дотягивали до самого Алора и не сравняются с ним ещё очень долго, но они уже совсем не походили на тех забитых, разочаровавшихся в себе и отчаявшихся птенцов, вцепившихся в последнюю свою надежду.
Хотя они и думали во многом, как дети, во время боя они были как слаженный механизм. Они в те мгновения оправдывали имя, данное их виду, — Порождения Молнии и самой Смерти.
И это грело душу дракона.
Он был горд ими.
Конечно, были и другие ушедшие за Араном Фурии, но они были или взрослыми и опытными (или же дети этих самых взрослых, их будущие ученики), занимающимися другими не менее важными делами Стаи, но непосредственными его подчинёнными не были.
Но вот к кому он не прикладывал усилий для становления, так это Аран. Молодой Страж в некоторые моменты казался старым, повидавшим жизнь драконом.
Растущий в своём мастерстве невиданными темпами под давлением возложенной на него ответственности, парень всё больше ожесточался и затвердевал, оставаясь при этом удивительным образом мягким и дружелюбным со своим ближним кругом.
Конечно, он стал более жестким по сравнению с собой прежним, но он всё ещё ненавидел проливать кровь понапрасну.
Просто он уже мог не вмешиваться в конфликт двух маленьких стай, выжидая его естественного и закономерного итога, присоединяя ослабленных противостоянием победителей к Гнезду.
И проигравших, за компанию.
Десять тысяч драконов.
Среднее число для любого крупного Гнезда. Население многих древних Гнёзд было более многочисленным — до двадцати и даже тридцати тысяч.
Но для Гнезда, которому нет и двух лет, — громадная цифра.
Почти не поддающаяся осознанию.
И Алор никогда не поверил бы в возможность подобного, если бы не знал Арана как никто из живых.
Потому что он знал, что Аран мог.
Потому что, склоняя перед своим Королём голову, вроде как в шутку, он был серьёзен на самом деле, как никогда.
Аран не понимал своего величия, воспринимая свои успехи и достижения, как должное, как естественный результат его труда, не осознавая, что это давно выбилось за грани даже таланта.
Не понимая, что ради достижения тех же результатов иным требовалась целая жизнь.
***
Мирослава прекрасно понимала, что никаким другим, кроме как верхом на драконе, способом не сумеет добраться до земель, что стали её целью.
Понимала это и Хеттир.
