«…наш батальон орехово-зуевских добровольцев (точнее, это был ещё отряд в 600 человек без контуров воинского подразделения) в ту ночь отправился на станцию Орехово-Зуево. Провожали первых добровольцев тысячи горожан. Они желали нам скорейшего возвращения с победой, не представляя о трудностях, ждавших нас впереди. Формирование 6-й стрелковой дивизии народного ополчения Дзержинского района города Москвы проходило в столице, в школе № 242, располагавшейся около Театра РККА. К восьми часам утра прибыли кадровые командиры. Началось укомплектование подразделений. Наш взвод вошёл в состав 1-й роты 1-го батальона 3-го стрелкового полка. Меня назначили пулемётчиком»14.
В 6-ю дивизию Дзержинского района записывались рабочие чулочной фабрики имени Ногина и, что самое невероятное, даже музыканты Государственного духового оркестра Союза ССР. Причём они ушли на фронт вместе со своими духовыми инструментами. Как сейчас припоминают их дети, музыкантов провожали от цирка на Цветном бульваре. Там был техникум, в котором располагался сборный пункт15.
Командиром сапёрной роты 6-й ДНО был назначен ополченец А. Авдеев. Со дня записи в ополчение он вёл свой дневник, благодаря которому мы можем узнать некоторые подробности из истории этого соединения:
«8 июля 1941 года. День прошёл в напряжённой работе. Нужно было получить обмундирование, предметы хозяйственного обихода, одеть, постричь, помыть в бане всю роту, а главное – дать людям возможность до отправки на фронт обучиться обращению с винтовкой, толовой шашкой, миной, гранатой. Большую помощь нам оказали преподаватели военной кафедры Московского института инженеров транспорта. Рассказали, как возводить инженерные сооружения на поле боя, строить окопы, блиндажи, эскарпы, как делать проволочные и минные заграждения.
9 июля 1941 года. Днём командир дивизии произвёл сапёрам и другим подразделениям дивизии смотр. На плацу возле главного входа в МИИТ подразделения проделали все перестроения, а потом прошли маршем перед комдивом. Он остался доволен сапёрами. Как-то будут в бою?
10 июля 1941 года. Завтра отправляемся на фронт. День прошёл в хозяйственных заботах. Под вечер нам выдали десять винтовок, патроны, несколько бутылочных гранат. Остальным обещали выдать потом.
Ополченцы идут на фронт
Часов в восемь приехала проститься жена. Я сразу увидел её заплаканное лицо в толпе женщин, пришедших посмотреть, может, в последний раз на мужей, братьев и отцов.
– Успокойся, береги себя, Валерика, не плачь, – кажется, я сказал именно это»16.
Пулемётчик Самоделов рассказывает, что бойцам из Орехово-Зуева 9 «июля выдали хлопчатобумажные гимнастёрки, брюки, пилотки, котелки на полтора литра – всё защитного цвета. Ботинки и чёрные обмотки. Одновременно старшина всем вручил смертные медальоны». Кроме этого, им было выдано «небольшое количество стрелкового оружия – винтовки, гранаты и т. п.»17. А.Е. Гордон, а он служил в 5-й ДНО, рассказывает, как им на привале «выдали велосипеды и обмундирование – гимнастёрки и пилотки тёмно-серого, почти чёрного цвета, такого же цвета брюки-бриджи, чёрные обмотки и ботинки. Поговаривали, что это обмундирование хранилось ещё со времён царской армии и предназначалось тогда для рабочих подразделений. В такой форме мы выглядели необычно – совсем как итальянские чернорубашечники (как мы тогда их себе представляли). Вместо шинелей мы получили куртки цвета хаки типа бушлатов, в которых позже, когда мы пересели на лошадей, было удобно сидеть в седле. И в довершение всего наша рота получила польские винтовки без боеприпасов. А если добавить к этому, что позже нас пересадили с велосипедов на отощавших лошадей, можно представить, как комично мы выглядели»18.
Кстати, до сегодняшнего дня, применительно к ополченцам, можно было услышать об «одной винтовке на троих». Однако вопрос этот изучался специалистами, которые признают вооружение ополченцев «в основном иностранным стрелковым оружием». Это то самое оружие, которое в Первую мировую войну союзниками было передано России. Оно, безусловно, считалось морально и технически устаревшим, и его потом не однажды пытались заменить. Что из этого получилось, изучала главный хранитель фондов Государственного музея обороны Москвы С.Е. Соболева:
«В связи с переводом дивизий народного ополчения в состав кадровых армий 7 августа 1941 г. командующий Резервным Фронтом генерал армии Г.К. Жуков обратился в ГКО со специальной докладной запиской, в которой пишет, что “32 и 33 армии, состоящие из 10 дивизий народного ополчения, прибывшие в состав Резервного фронта, имеют очень много недостатков и, если не будут приняты немедленные меры, имеющиеся недостатки могут привести к тяжёлым последствиям. В дивизиях имеется много совершенно необученных и не умеющих даже владеть винтовкой бойцов. Дивизии недовооружены, а имеющееся вооружение разных систем. В части засылаются боеприпасы других калибров…”»
