«Английское правительство, — читаем мы, — ввело в туземную армию карабин системы Энфильда, требующий смазывания патронов жиром. Однажды в не очень прекрасный день по Индии распространился слух о том, что жир — коровий, а может даже свиной. А ведь патроны доставлялись в туземную армию, в которой одни солдаты принадлежали к мусульманской религии, другие — к индуистской. И как правительство ни силилось всех уверить, что жир названных выше животных не входит в смазку патронов, успокоить сипаев не удалось…
Двадцать четвертого февраля в Берампуре 34-й полк отказался от раздаваемых патронов. В середине марта убили одного из полковых адъютантов, и полк, разобщенный после казни убийц, разнес по соседним провинциям дрожжи брожения. В Мируте, лежащем севернее Дели, 10 мая полки 3-й, 11-й и 20-й подняли знамя бунта, убили своих полковников, разграбили город и бросились на столицу. Там к ним присоединился раджа Дели — потомок Тимура. В лагере Ланкау убили коменданта-бригадира, его адъютанта и нескольких офицеров. А в первых числах июня началось избиение европейского населения в Бхопале, — избиение беспримерно жестокое, в котором мучили и женщин, и детей, укрывавшихся в форте. Затем последовала резня в Аллахабаде, в Гвалиоре, в Канпуре, где были замучены сотни детей и женщин — среди них и леди Мунро; жертвы были лишены жизни после ужасных пыток, совершенных по личному распоряжению Нана-сахиба, и по окончании кровавой потехи брошены в колодец…»
Этцель категорически потребовал снять самые жестокие эпизоды романа.
«Если Вы считаете, что публике наскучили то ли жанр, то ли сам автор, — ответил издателю раздраженный его требованиями Жюль Верн, — я не стану спорить. Вы прекрасно знаете мое истинное мнение об авторах нынешних приключенческих романов… Вот пусть и попробуют написать лучше…»
Слава Жюля Верна росла.
В Амьен зачастили журналисты.
«Как я работаю? Да ничего необычного.
Начинаю с того, что выбираю из картотеки все выписки, относящиеся к разрабатываемой теме. Сортирую их, изучаю и обрабатываю применительно к будущему роману. Затем делаю предварительные наброски, составляю план по главам. Черновик пишу только карандашом, оставляя широкие поля — полстраницы — для будущих поправок и дополнений. Дорабатывая рукопись, обвожу карандашный текст чернилами, но все равно это еще не роман, а только некий каркас его. В таком виде рукопись поступает в типографию. В первой корректуре правлю чуть ли не каждое предложение, иногда заново переписываю целые главы. Так что окончательный текст получается только после пятой, седьмой, а то и девятой корректуры…
Благодаря ежедневной работе за письменным столом — с пяти утра до полудня, мне удается много лет подряд писать по две, а то и по три книги в год. Чтобы ничто меня не отвлекало от работы, я переселился из шумного Парижа в спокойный Амьен. Спросите моих друзей, и они подтвердят, что даже званием местного муниципального советника я горжусь не меньше, чем литературной известностью, и счастлив, что могу приносить городу посильную пользу…»
В 1881 году Жюль Верн в компании с друзьями и братом решил пройти на «Сен-Мишеле III» до самого Санкт-Петербурга, но помешали сезонные штормы. Зато он, наконец, уговорил Поля описать самые примечательные моменты путешествия в специальных заметках. В итоге они появились в нантском альманахе «Бретонский союз», а затем Жюль Верн поставил сочинение Поля в очередной том «Необыкновенных путешествий». Роман «Жангада» недобирал необходимого объема, вот рукопись Поля и пригодилась.
«Жангада», к сожалению, ничего к достижениям писателя не прибавила.
Опять игра с неким зашифрованным документом, случайно попавшим в руки откровенного негодяя — капитана Торреса, охотника за рабами.
Очередная криптограмма насторожила Этцеля.
Не многовато ли криптограмм? Читатели от них устали.
Но писатель отбивался как мог: «Главный интерес "Жангады" — как раз в бесконечных попытках расшифровать загадочный документ. Вспомните, в новелле "Золотой жук" всего тридцать страниц, причем десять из них заполнены цифрами. Эдгар По прекрасно понимал, что весь интерес — в разгадке…»
Замысел романа «Школа Робинзонов» Этцель тоже подверг разносу.
Где содержание? Где новые идеи? Где философия? Что получат из романа читатели?
«Философский подход, — возражал Жюль Верн, — только утяжелит роман. Я задумал "Школу Робинзонов" исключительно как веселую и забавную шутку. Философия в приключениях. Я просто брал всякие ходячие факты из "Робинзона Крузо", "Швейцарского Робинзона", из "Двенадцатилетнего Робинзона" и прочих робинзонад, чтобы все, что раньше в этих книгах подавалось всерьез, превратить в веселую мистификацию…»
В июле 1882 года вышло в свет, может, не самое заметное, но чрезвычайно романтичное произведение Жюля Верна «Зеленый луч». В связи с его публикацией критики немало попортили крови писателю, но роман этот Жюль Верн любил. Он был частью его жизни, поскольку в основу легли давние путешествия писателя в любимую им Шотландию.
Художник Оливер Синклер и его подруга Елена Кэмпбелл влюблены в море.
