- Богатство - вещь ненадежная, тем более писательское. Сегодня вы можете купить все, что угодно, завтра вы отправитесь обедать к своему соседу по мансарде. Не надо чудить, дорогой Дюма, - не бросайтесь деньгами, поберегите их!
- Какая глупость! - возражал Дюма. - Через два месяца я заканчиваю новый роман, деньги поплывут ко мне! Кроме того, я задумал еще один роман, мне пока что не хватает. . .
- Времени? - О нет! - Документов?
- Пожалуй. Именно. Вы угадали. Я не знаю, как назвать новый роман. Когда я придумаю название, я уже отлично обойдусь без документов. Название поможет сочинить их, а там - поди, проверяй! И кому, скажите по совести, нужны документы? Человеку, лишенному таланта и воображения!
Романы следовали один за другим. В Париже они выходили десятками изданий. Лондон, Лиссабон, Мадрид, Амстердам, Нью-Йорк, Лейпциг, Берлин, Петербург и Вена не успевали переводить творения Дюма. Он и сам точно не знал, сколько у него денег. Месье Арпентиньи советовал нанять специального секретаря, умеющего подсчитывать прибыли, падающие с неба. Дюма отвечал:
- Не будем подсчитывать. Я суеверен. Будем работать и тратить то, что есть.
Он работал утром, днем и вечером. Денежный шторм иногда сменялся устойчивой, теплой погодой мелких гонораров по перерасчетам и позабытым платежам. В такие дни ему служил опытный специалист по финансовым затруднениям, умевший получать и те двадцать франков, о которых Дюма забывал в периоды денежного прилива. Сегодня он праздновал выход нового романа и энное количество переизданий "Трех мушкетеров" во всех странах мира. Специалист по реализации причуд Дюма, Поль Круазе, ранее работавший дрессировщиком попугаев в Марселе, напридумал кучу остроумных номеров, способствующих увеселению гостей. В штате прислуги имелись опытные распознаватели и психологи, на их обязанности лежало размещение посетителей соответственно их желаниям - тайным и явным. Дюма любил посетителей, являвшихся к нему с намерениями тайными. Круазе, наоборот, боялся таких людей и поэтому учредил особую отборочную комиссию, в натренированные руки которой и попал Жюль, едва лишь достиг площадки второго этажа.
Здесь его встретил человек, одетый во все красное. Движением автомата он шагнул, остановился и, поклонившись, вопросительно произнес:
- Месье? . .
"Что ему надо? - подумал Жюль. - Ах да, визитную карточку!" - и протянул ее.
- Пожалуйста!
Человек поднес ее к глазам, потом оглядел Жюля с ног до головы.
- Месье? - повторил он.
Жюль растерялся. Что нужно этому красноштанному, краснофрачному, красночулочному дураку? На нем даже парик цвета спелого помидора, а глаза как у кролика.
- Месье? .. - настойчиво произнес он и чуть прикрыл дверь, скрытую за драпировкой.
- Н-а карточке сказано, кто я, - нерешительно пролепетал Жюль, совсем не зная того, что именно стояло на карточке; Барнаво, правда, что-то говорил по этому поводу, но мало ли что и о чем говорил Барнаво. . .
- Месье? . . - настойчиво и даже устало произнес красный человек.
- Жюль Верн, депутат от Нанта, - сказал Жюль. - Я прошу позвать месье Дюма, он. ..
Красный человек открыл дверь и с порога крикнул:
-Месье Жюль Верн, депутат от Нанта!
К Жюлю подлетел человек, одетый во все зеленое, и сказал:
- Прошу депутата от города Нанта следовать за мною! - И повел его по деревянной винтовой лестнице наверх. У двери, обитой темным бархатом, он остановился: - Жюлю Верну необходимо видеть Александра Дюма или Жюль Верн хочет принять участие в банкете?
Жюль подумал и - была не была - ответил:
- Суньте меня, куда вам будет угодно, я очень устал! Я прямо из Нанта.
- Месье шутник, - улыбнулся человек в зеленом и совершенно неожиданно переменил и тон и манеры: - Александр Дюма - великий человек, но он надавал нам столько инструкций, что мы всё перезабыли. Прошу вас посидеть в этой комнате, пока я докладываю о вас.
Жюль вошел в крохотную круглую комнату. На длинном узком столе он увидел коробки с сигарами и папиросами, вазу с бананами и гранатами. Через три минуты человек в зеленом вернулся и сказал:
- Прошу садиться! Возьмите сигару, она из Гаванны. Папиросы из Каира. В этом дворце я занимаю должность младшего психолога. Вас я вижу впервые здесь, но очень часто в Сорбонне. Не удивляйтесь, - я бывший преподаватель фехтования на филологическом факультете. В прошлом году эту дисциплину ликвидировали, и сам Александр Дюма пригласил меня к себе на службу. Должность моя несложна, но мне очень скучно: я привык к эспадронам, а мне приходится заниматься чепухой. Что поделаешь, - Александр Дюма богат, я беден. Он талантлив, я только не без способностей.
- Что же вы здесь делаете? - спросил Жюль, сдирая кожицу с банана. Если не ошибаюсь, вы обязаны распознавать посетителей, - не так ли?
- Совершенно верно, мой друг, - ответил бывший преподаватель фехтования. - Вы из тех, кто, несомненно, заинтересует моего хозяина. Я доложу о вас, но раньше всего вам придется иметь дело с месье Арпентиньи, он сегодня дежурный по приему провинциальных поклонников Дюма, просителей литераторов и всех тех особ обоего пола, в которых я сомневаюсь...
