— А замуж?
— Что — замуж?
— Уедете далеко, придется мужа из местных женихов выбирать.
— А-а… Я про это не думала, — сказала девушка. — Еще не думала.
— Не думая — лучше?
— Не знаю. Просто есть в этом что-то противное — искать место, где мужа выберешь… Да разве есть места, где самые подходящие женихи?
— Я знаю, где женихов чересчур много, — сказал Томов. — И где они дефицитные… Но вы молодец, если не боитесь ехать за тридевять земель. Давайте сумку-то, давайте!
— Пока не надо. Я скажу, когда устану.
С ней легко было разговаривать, с этой Зоей Павловной. Все просто, все ясно. Наверно, на такую жену не пришлось бы жаловаться. Справлялась бы с трудностями. Прижилась бы и в дальнем поселке, и в деревне. И профессия у Зои Павловны подходящая. Везде есть школы, и везде нужны учителя, и не возникает проблемы, если мужа перебрасывают работать в другой район.
Что ж, подумал Томов, кому-то повезет с этой девчушкой. Если она именно такая. И если вообще кому-то может повезти в сердечных делах; если семейное наше счастье только и зависит, что от кротости характера, от терпеливости, от стойкости…
— А вы — городской?
— Бывший, — ответил Томов. — Теперь здесь, в поселке, работаю.
— Ну вот! Сами-то не побоялись поехать!
— Я был отчаянным, — сказал Томов.
— И уже раскаиваетесь?
— Каждую субботу, — сказал Томов. — Каждую субботу я очень раскаиваюсь, Зоя Павловна.
Девушка рассмеялась. Она приняла это за шутку. Впрочем, так и должно быть, это шутка, и ничего более.
Два с половиной года назад Томов окончил Лесотехническую академию. Его направили в научно-исследовательский институт. Он не добивался этой чести; просто дипломная его работа показалась специалистам перспективной.
Однако удачное распределение не было для Томова неожиданностью. Учился он хорошо, к профессии был привязан искренне. Стало быть, все закономерно…
В институте он попал в группу, которая конструировала агрегатные машины.
За этим расплывчатым названием скрывалось не очень-то хитрое изобретение. На обыкновенный автомобиль МАЗ инженеры позади кабины поставили лебедку, а на прицеп возле правых стоек навесили блоки с тросами. Предполагалось, что таким образом будет механизирована погрузка бревен.
Томову, вчерашнему выпускнику академии, было трудно судить, удачен ли конструкторский замысел. Если проект утвержден — значит, все в порядке. Сомневаться тут нечего. И Томов увлекся новой работой — он не способен был делать что бы то ни было равнодушно.
Машина, втаскивающая себе на спину бревна, снилась ему ночами. Он любовался на чертежах ее четким и сложным профилем. Он даже внес в нее собственное улучшение — предложил вывести наружу добавочную педаль акселератора, чтоб шоферу было проще убавлять или прибавлять газ.
Зимой опытные образцы машин были готовы. Томова послали на их опробование. Вместе с ним поехал пожилой, очень опытный инженер Чугунов.
Втягивалась под колеса новеньких МАЗов слепящая снежная дорога, бренчали на стойках блоки и тросы, колоколами отзванивая на каждом ухабе; Томов сидел в теплой кабине и улыбался. Он ждал если не полной победы, то хотя бы вполне серьезной удачи.
Переночевали в леспромхозе. Томов лег пораньше, но долго не мог уснуть — воображение разыгралось, все представлял себе завтрашние испытания.
— Дмитрий Егорыч, — сказал ему Чугунов, уютно позевывая, — сделайте одолжение, голубчик, обойдитесь завтра без меня, а?
— Но как же?..
— А ничего. Понаблюдайте один… Я сошлюсь на нездоровье и схожу белочек пострелять. У меня тут старинный друг живет.
— Я не знаю… смогу ли один?
— Сможете.
Томов приподнялся на постели, удивленно заморгал, глядя на Чугунова:
— Неужели вам не интересно?!
— Нет, голубчик.
— Но почему?
— Да я ведь знаю, как эти драндулеты станут работать. Неожиданностей не предвидится. Спокойной ночи.
Зато для Томова день оказался полным неожиданностей.
Урча, зеленые МАЗы с трудом въехали на лесосеку, стали разворачиваться, чтоб поближе подогнать прицепы к поваленным деревьям. Снег был глубок и рассыпчат, машины вязли. Они были похожи на бегемотов, медлительно топчущихся на тесной для них полянке.
Наконец подпихнули, насколько удалось, неповоротливые прицепы, размотали с лебедок тросы.
— Цепляй!.. — крикнул Томов.
Набросили стальную петлю на комли сосновых стволов. Закрутились в обратную сторону лебедки, пошли наматывать трос. Вот напряглись блоки. И один из МАЗов тотчас стал крениться набок, как пьяный, — сместился центр тяжести… Отцепили трос, вновь разворачивали машину, чтоб поставить ее правильно.
А у второго МАЗа трос между тем лопнул.
Промучались несколько часов, решили подтаскивать не пачки хлыстов, а хотя бы по два, по три ствола. Пропахивая снег до земли, ломая и выдирая молоденький подрост, поползла к автомобилю пара бревен. И вдруг наткнулась на пень.
— Сдай назад!..
Наспех вырубленными вагами отодвинули бревна, перевалили через пень. А впереди, под снегом, оказался еще пенек. И еще…
