– Не успел, сука! – натужно крикнул Бутербродов за мгновение до членовредительства. Джип резво промчался мимо, переехав левую голень. Доктор потерял сознание.
***
– Пришёл в себя, молодца! – услышал Бутербродов жизнерадостный голос.
Гинеколог открыл осовелые глаза. И увидел себя в одноместной больничной палате. Рядом, на табурете, сидел человек в зелёной спецодежде врача.
— Как себя чувствуешь, Андрей Васильевич?
– Голова кружится, слабость… и ногу тянет, – гинеколог попытался подтянуться выше на кровати, чтобы сесть и тут же скрипнул зубами от тянущей боли. – Чёрт!
Дежурный врач споро поправил подушку, заметил успокаивающе:
— Потише, Андрей Васильевич, у тебя связки разорваны на голени.
Разорванные мышцы – это не то же самое, что сломанная кость, об этом знают даже гинекологи. Впрочем, это и не сломанный каблук, тоже верно.
– Когда операция? – спросила жертва аварии.
– Завтра. Из отпуска выходит Бумажкин, сошьёт в лучшем виде.
– А сам, Николай Николаевич?
– Я лишь анестезиолог, – замялся врач. – Могу, конечно, твою ногу заштопать, но… сложную операцию пусть лучше проводит хирург. Ты ведь не хочешь хромать?
– Завтра это слишком поздно, – огорошил пациент. – Мне надо максимум утром из больницы свалить!
– Чегоооо? – врач оторопел, а потом рассмеялся. – После операции тебе тут валяться неделю. А потом… ещё неделю ходить с палочкой. Больничный тебе нарисую в лучшем виде, даже не сомневайся!
Жизнь невероятно мстительна. Самое прикольное, что зачастую она мстит без причины. Опять же, был бы повод, а статья найдется… неумираемых людей нет. Как (однако) и безгрешных. Андрей Васильевич, разрываемый противоречивыми мыслями, глянул на наручные часы. И увидел, что часов на руке нет.
– Сколько время, Николай Николаевич? – спросил он кротко.
– Шесть часов вечера.
– Шесть часов ве… Не может быть! – поразился Бутербродов. – Кретин переехал меня, когда время подходило к восьми.
– Верно. Но это было вчера. Ты почти сутки был в отключке.
– Сутки!?
– Ага. Я принесу твой мобильник. Ну и часы… Атрибуты в моём сейфе. Могу предоставить и медсестру на выбор, чего они все в тебя так влюблены, а?.. – врач ухарски подмигнул.
Дружба – это тяжелый труд. Как отдых или собственные дети. Тебе всегда нужно таскать куда-то своё тело, проявлять заботу вопреки настроению, поддерживать/опекать/ оберегать… А ещё мчаться на помощь по собственной инициативе, без сторонних просьб. Халюкин и Барин нежданно проявились в палате, затоптались на порожке.
– Вы кто такие и как прошли? – встрепенулся анестезиолог. – Я же приказал, чтобы никого…
Халюкин официальным тоном заявил:
– Я как заместитель прокурора, должен снять показания с потерпевшего. А как верный друг – принес Андрею Васильевичу гостинец. – Одной рукою он сунул врачу под нос «корочки», а другой тряхнул пакетиком с «продуктовым набором для больного».
Для врача при исполнении существует один пациент. Все остальные – это враги, которых надо безжалостно посылать подальше. Тупая полиция, надоедливые родственники, любимые домашние животные, ангелы жизни и смерти… – всё едино.
– Андрей Васильевич ещё слишком слаб, потерял кровь. Необходим покой, чтобы набраться сил, – врач воинственно надвинулся на пришельцев, расправил сутулые плечи. – Можете оставить свои апельсины и уходите.
Пока ты не настроил лыжи к Господу, ты можешь воздействовать на окружающий тебя мир, в лице особо ретивых коллег…
– Николай Николаевич, пусть ребята посидят со мной? – смиренно воззвал Бутербродов. – Ближе этих людей у меня нет, отвечаю.
Анестезиолог вспомнил, что воспаление яичников его тёща лечит у единственного в городке гинеколога. Весомый аргумент, чтобы нарушить регламент, ведь это не клятва Гиппократа, в конце-то концов…
– Пожалуйста, недолго, – он стремительно вышел из палаты. Дверь прикрыл за собой.
– Привет, Бу! – друзья распаковали пакетик, достали яблоки и коньяк. Пропустили по рюмашке, по ходу дела. За здоровье и вообще.
– Как узнали, что я здесь? – наивно спросил Андрей.
– Юлька, – уронил бизнесмен с усмешкой.
– На самом деле, не смешно, – на удивление очкарик не поддержал иронию. – Юлия Васильевна… ну, окей, Юлька – позвонила мне на мобилу. Когда был переезд, она находилась у калитки дома. Всё видела. Ты ж, Андрюха, всего десять метров не дошел… Юлька и «Скорую» вызвала.
– Мой мобильный Юлька тоже знает? – не удержался от ёрничанья Барин.
Бутербродов слушал хмуро. И хмуро же сказал:
– Она всё про меня знает. Включая рацион моего завтрака и когда хожу в сортир. Даже размер моего члена. А я её ни разу, если что…
– Да ладно!? – изумились друзья.
Андрей в ответ понуро ухмыльнулся, вспоминая случай полугодовой давности. Тогда Они вместе посмотрели праздничный концерт ко Дню кого-то-там. Сидя строго каждый на своём кресле перед телевизором, в доме доктора.
– Спокойной ночи, Андрей Васильевич. Не будем обниматься на прощание, – девица величаво удалилась. – Я завтра приду.
Бутербродов вышел к печке покурить и обнаружил тетрадку, на гостевом столе.
– Конспект забыла, – констатировал доктор. Он машинально пролистал тетрадь:
