– ТАНТА БОНДА ТИ! – сказал главарь племени и церемонно нагнул голову, прижав руку к сердцу. Девушка молча скопировала церемониал.
– Вождь рад видеть нас у своего очага, – перевёл гид. – И приглашает разделить с ним трапезу.
– Передай вождю, я тоже рад и с удовольствием принимаю приглашение.
– ТАНТА ТИ МДЕНДА! – экскурсовод прижал руку к груди, показал на врача.
Двое гостей опустили телеса на циновки.
– БАНТА! – крикнул шеф тепетаев, повернув голову к хижине.
Из жилища появилась женщина с подносом в руках. На бедрах кокетливый кружевной передник, из европейской ткани. Горничная расставила миски с завтраком, и ретировалась. Ни вилок, ни ножей не подали.
Девушка в меховом белье исподтишка поглядывала на белого гостя. Черный пальчик во рту, а во взгляде – любопытство.
– Что за девка? – спросил турист у гида. – И почему она так одета? Местная мода?
– Это дочь вождя – Мапута, ей шестнадцать лет. По поверью, никто не должен видеть её голой, кроме мужа и родителей. Иначе Дух племени накажет её бесплодием.
Андрюха проводил глазами свободно висящие сиськи Банты и гмыкнул.
– АПЛА ПУТВА ТЕПА! – вскричал вождь, задирая голову вверх. Дочь же, наоборот, смиренно опустила глазки.
– Тепал славит Духа племени, – пояснил проводник.
Вождь и его дочь приступили к трапезе, голыми руками, громко чавкая и облизывая пальцы.
Турист холеными ручками осторожно вытащил из миски немного белого мяса. Понюхал, бросил пару кусочков в рот. Пожевал.
– Вкусно, – доктор отправил в желудок мясную горсть. – Да, суперски, точно!
Завтрак продолжался минут пять.
– А кофемашина у них тут есть? – спросил турист, выскребая ногтями миску.
– Нет, – усмехнулся Уинстон. – Но могут предложить стаканчик отличного местного самогона. Будешь?
– Не пью, – отказался Бутербродов. Отодвинул пустую миску, погладил надутый живот. – Передай вождю моё восхищение его завтраком.
– МАДВПА ИЛА ТЕ! – возгласил гид. Он коснулся пальцами правой руки лба, плавно опустил её на землю перед собой.
Вернулась Банта и собрала грязную посуду. Вождь одобрительно наблюдал, изредка лукаво посматривая на туриста.
– Что за мясо? Змея, да? – спросил доктор. – Надо выведать рецепт. Буду сам готовить дома…
– Вряд ли получится, – остудил пыл Уинстон.
– Почему?
– Во-первых. Блюдо готовится только на костре, и в отдельной посуде. В условиях города технологию соблюсти трудно.
– А во-вторых?
– Вагину бегемотихи нелегко купить, даже богачу.
– Ч-что?.. Вагину бегемотихи!?
– Да. Местный деликатес. Им питается только семья вождя, – произнёс афроангличанин, как ни в чём не бывало. – Честно скажу, Эндрюс, что тебе повезло. Поверь, не каждый раз вождь угощает вагиной…
Туристическая неделя пролетела незаметно! Каждый день был строго регламентирован гидом и переводчиком.
Вторник – стрельба из лука (успешно). Среда – добыча огня с помощью двух палочек (кровавые мозоли). Четверг – тряска кокосовой пальмы (помощь аборигена). Пятница – охота на змей (наблюдение). Суббота – освежевание дикого кабана (турист сбежал из-за запаха). Воскресенье – церковная служба в честь Духа племени (турист отрубил голову фазану).
Понедельник – купание и съемка окрестностей. Андрюха с разбега окунулся в местный полноводный ручей. Вволю наплавался и вылез из воды. Натянул американские шортики и услышал шорох за спиной. Оборот назад породил в глазах доктора ужас. Семеня на коротких лапах, к нему деловито приближался крокодил, полутора метров длиной.
– Мля! – побледнел турист. Страх делает из засранцев героев, а из людей – обезьян или крыс. Иногда эпитеты меняются местами, что собственно ситуации не меняет ни черта. Бутербродов отбросил видеокамеру, и быстренько вскарабкался на пальму, разодрав шорты. (В повязке было ходить экзотично, но совсем неудобно).
– Эндрюс, где ты? – на тропинке показался переводчик.
– Уинстон, убегай быстрее! Я здесь! – зашипел сверху турист.
Африканец поднял глаза и увидел на дереве подопечного. Несказанно удивился:
– Ты зачем залез на пальму, белый брат?
– Спасайся, мать твою! – завопил Бутербродов, тыкая рукой вниз. – Крокодил!
Если тебе жмут ботинки, это не значит, что надо менять ноги. Негр лишь улыбнулся при виде рептилии.
– Крокодилёнок. Лет десяти. Он не опасен.
– Ты уверен?! Десять лет – это мало, да?
– Certainly. Крокодилы живут до двухсот лет. На тебя напал младенец.
– Зубы у него не младенческие… – спускаться с пальмы доктор не спешил. Африканец поднял камешек и кинул в крокодила. С поджатым хвостиком рептилия забежала в речку.
– Предупреждать надо, – с сожалением проворчал Андрюха.
Наступил очередной вторник – день отъезда.
– Схожу к речке, попробую заснять крокодилёнка, – произнес Бутербродов, помахивая видеокамерой.
– Ты иди, белый брат, а я соберу вещи, – поддержал негр. – Через пару часов уходим из деревни.
***
Андрюха подходил к ручью, когда услышал шумный плеск. Он нежно раздвинул листья прибрежного фикуса. Замер, вглядываясь.
В воде, по-детски взбивая ладошками тучи брызг, плескалась чернокожая девушка.
– Мапута – дочь вождя, – прошептал Бутербродов и настроил камеру.
