Толпа остановилась в отдалении. Вождь, в сопровождении трёх крепких воинов, подошёл к осквернителю почти вплотную. Немного посверлил Андрюху глазами, и звучно произнёс:
– ТОНДА МБУТА ТЕПА! МДУЧАХА УНГА ТАМА! ВОПВА МАПУТА! ТВИАНА БДА ЧАХВБА! ТЕ!
– Перед тобой два выхода, – перевёл Уинстон. – Первый: после того, как пройдёшь особый обряд посвящения, ты женишься на дочери Тепала. Тогда позор будет забыт.
– А второй выход? – Андрюха натужно сглотнул.
– ТАЛА ПА? – спросил экскурсовод.
– КИЛАЛА ТЕПА ПДВА СОНА! – тут же отозвался вождь.
– Ты будешь подвергнут наказанию, которое задобрит Духа племени. После пойдёшь на все четыре стороны.
– Наказанию!? – пробормотал врач, переводя кроличий взгляд с вождя на переводчика.
– ТАБАЛА УМАТА! – крикнул Тепал.
От свиты отделился здоровый негр и подошёл к перекладине, лежащей на двух кольях. Она была в десятке метров, прямо против столба. Посреди перекладины вбит большой крюк. Здоровяк вытащил из – за пояса верёвку, скрученную петлёй, повесил на крюк. Затем вернулся на место.
Чем-то негр напомнил палача. Андрюха заворожено отследил все его действия.
– УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ! – рубанул вождь. – МДАСА ИВДА МТИВА!
– От рассвета до заката ты будешь висеть в петле. Вниз головой, – перевел Уинстон.
– И всё?
– Вождь считает это достаточным.
Главное найти цель, ради которой нужно жить. Цель, ради которой стоит умереть – пока не актуальна. Бутербродов усиленно задумался.
– УНДАХА ФА – ФА? – напыжился Тепал.
– Что решил чужеземец?
– Передай вождю, что я не собираюсь жениться на необразованной малолетке. И не хочу встретить старость в жопе мира. Я выбираю второй вариант!
Зачастую человек свершает глупость, думая что это мужество. Иногда сознательно, а иногда намеренно.
– Ты уверен, Эндрюс!? – встревожился мистер Джонс, так, на всякий случай. В конце концов, каждый сам распоряжается своей судьбой.
– Есть опыт, правда из детства… Понимаешь, тут важно, чтобы кровь к голове не приливала. Чаще её поднимать надо будет… отвишу без проблем, – речь была напичкана неуверенными паузами, но всё же белый брат сказал то, что сказал. Предельно ясно.
– Окей, Эндрюс, – проводник чуть помедлил и озвучил решение туриста. – СОНА ТВЕ.
Эмоция сожаления мелькнула в глазах вождя, но заметил её только турист, стоящий с Тепалом «нос к носу». Насладиться эмоцией, однако, не успел.
– БАЛАЛА! – бросил вождь, круто развернулся и зашагал прочь от столба.
Деревня стала расходиться. К Андрюхе подрулил здоровяк, иллюстрировавший наказание. Он по-свойски хлопнул доктора по плечу и потряс восхищенным кулаком.
– Ну и жарища! – шумно выдохнул Андрюха.
– Угу, – меланхолично отозвался гид.
– Ты – то чего страдаешь? Иди в хижину, полежи в теньке.
– Не могу. Ведь ты меня нанял на неделю. Вдруг тебе понадобится перевести?
– Вряд ли, – усмехнулся доктор, оглядывая пустую площадь. Он всё также был привязан к ритуальному столбу. Переводчик лежал рядом, и ковырял прутиком землю.
На площади появился старый тепетай, с циновкой под мышкой. Неспешно расстелил коврик прямо против туриста, основательно уселся. И уставился на доктора.
– Что он на меня так пялится!?
Старик будто понял вопрос на русском языке, и немедленно произнёс:
– БАМБАМБИЛМА! – выставил большой палец в одобряющем жесте.
– Он говорит, что ты храбрец, – разъяснил Уинстон.
– Ну, спасибо…
– ТХАХА ГДА ТЕНДА УП. ТЬИНБИВА ХСАСА. ТИЛБА МА.
– Что он сказал!?
– Старик прожил долгую жизнь. И на его памяти ты второй человек, который добровольно даёт обет безбрачия.
– Что за нахрен!? Какой-такой обет безбрачия!? – заволновался турист.
Мы на разных полюсах с инвалидами. Впрочем, между кастрацией и инвалидностью разница ощутимая. Хотя деликатность одинаковая.
– Эндрюс, кхм… я с ним согласен, – чуть замялся Уинстон. – После того, как ты провисишь на яйцах двадцать часов, о половой функции придётся мечтать. Если только современная медицина…
Жизнь невероятно мстительна, да. И удирать от её мести смешно, ведь бегать от жизни будет только придурок. Исключения подтверждают… Доктор завыл на всю деревню:
– На яйцах!? Ты мне ничего не сказал про яйца!
– Разве? – искренне удивился африканец. Он вскочил, и ошалело посмотрел сначала на тепетая, потом на подопечного. – По – моему, говорил. Или… нет?
– Нет, хренов переводчик! – Бутербродов задёргался, в попытке сбросить путы. – Чёрт, чёрт, чёрт!..
– Хэ-э-э… – заржал тепетай, показывая пальцем на жертву. – ТУДУ САЛА ПЛОСА. МТЯНДА, – он поднялся и заковылял с площади.
– Что за ржач, мать его!?
Гид захлопал невинными глазками. Перевел на русский в растерянности:
– Человек, которого много лет назад подвергли наказанию, тоже рвался и кричал. Как и ты… А потом потерял голос.
Если ты сам себя поставил раком, то надо либо притвориться девушкой, либо сделать вид, что принял другую позу. Бутербродов оборвал истерики и веско произнёс:
– Дуй к вождю, Уинстон! Скажи, что я поменял решение. А лучше позови его сюда, сам скажу.
– Ага, – полиглот без колебаний убежал.
