Два верных друга отключили связь. Из-под одеяла вылез Кыся, с наслаждением расправил члены, широко зевнул:
– Мяууу…
– Ненавижу опасную мистику… Быть может, кто-нибудь когда-нибудь изобретёт безопасную?.. – в раздражении пробормотал Андрей Васильевич. И нисколько не рисуясь.
«У Татарина» традиционно было многолюдно. За угловым столиком жарко шептались двое верных друзей. На столике: графинчик с водкой и салат, кофейная чашка и булочка.
– Был у Барина в усадьбе. Он испарился. Ничего и никого, – вымолвил Халюкин и плеснул себе в рюмку.
– Книгу не видел?! – Бутербродова явно перетряхнуло при вопросе. Кто, если не главная жертва, наиболее остро чувствует ситуацию. Жертва мистической хреновины так особенно.
– Нет. В камине, где мы её сожгли, полно золы, – прокурор беззаботно глотнул водки, и тут же вновь наполнил рюмку. – Быть может, выпьешь?
– Нет же, Антох, сейчас надо иметь ясные мозги.
– Ну, а мне алкоголь помогает в концентрации, не путать с контрацепцией, – очкарик коротко хохотнул. Тут же замолк: – Прости.
Любой оптимист – это априори лекарство для окружающих. А дружеский смех – это терапия, успокаивающая расшатанные нервы. Андрей Васильевич испил кофейку и скушал булочку. Сказал самодовольно:
– Я разыскал тётку Агафью!
– Молодец! – поощрил прокурор. – Расскажешь, как?
– Воспользовался своими старыми докторскими связями, – усмехнулся Бутербродов.
– Связи половые? – уточнил очкарик.
– По Агафье не так всё просто, – остудил пыл гинеколог.
– А что такое? – встревожилась прокурорская чуйка. – Надеюсь, тётка не умерла?
– Не умерла, – подтвердил друг. – Она в дурдоме.
– Какого хрена!? – удивился Халюкин.
– Хороший вопрос. Завтра навестим и узнаем.
По телевизору шёл культовый фильм «Театр мистера Фэйса». Андрей Васильевич не особо смотрел, ухо ловило фон. Доктор сидел на креслице, и размышлял. Время – не такси и попросить ехать быстрее не получится. Надо было переждать ночь.
– Андрюха! – вдруг услышал врач гнусавый голос.
– Что? – очнулся от раздумий Бутербродов. Поднял голову и увидел на экране телевизора зеленые огоньки глаз, под капюшоном плаща.
– Не смей делать ей больно! – демон размашисто бросил книгу.
– Аха-ха! – книжка, хохоча, перелетела сквозь экран и упала на колени избранного.
– Девочка выбрала тебя, пользуйся её силой! – вещал демон. Он вытянул из телевизора руку, на ладони лежали два человеческих глаза. Пальцы нечисти сжались в кулак, раздался хруст плоти, – и на ковер перед доктором излились кроваво-белые ошмётки – всё то, что осталось от чьих-то глаз.
Бутербродов заворожено наблюдал. Более дельного выбора ситуация ему не оставила.
– Давай, Андрюх, не обижай её! – напутствовал демон, и исчез. По экрану поплыла белая рябь.
Из глубокого охренения доктора вывел телефонный звонок. Андрей Васильевич с усилием встал (при этом книга шлепнулась на пол), сдернул трубку со стола, поднес к уху. Немного послушал и ответил на автомате:
– Жду.
Сойти с ума легко, а вот назад прийти в себя – настоящая удача. Бутербродов хотел над этим поразмыслить, но взгляд упал на книгу, шлюшка ёрзала по полу, пытаясь встать без помощи ручек.
– Кхех, – одна книжная рука отросла, но со второй возникли «технические проблемы», и магия давала сбой. Поджог, видимо, бесследно не прошёл.
– Бедненькая, – пожалел доктор и нагнулся к полу, чтобы помочь любимой. Но взгляд наткнулся на остатки глаз. Это остановило. И заставило сбежать из квартиры на улицу. Туда вскоре подъехала полицейская машинка.
***
– Товарищ прокурор, опергруппа прибыла, – доложил молодой сержантик, возникший на пороге спальни.
Очкарик, куривший у окна, ответил, не оборачиваясь:
– Пусть минуту погодят. Там с ними приехал штатский, позови его, Козлов.
Быстрым шагом, оттолкнув сержанта, в комнату вошёл Бутербродов.
– Ну!? – спросил он страстно.
Прокурор подождал, пока Козлов выйдет. И объяснился:
– Ириша ложилась спать. Откинула одеяло, а там… – очкарик поднял покрывало с супружеской кровати. На подушке, зияя пустыми глазницами, лежала голова Барина.
Все люди всегда умирают. Но смерть в тридцать пять лет – это всё-таки кощунство.
– Глаза Барина… вернее, их ошмётки, валяются у меня дома на полу, – философски усмехнулся Андрей Васильевич. – Это работа демона, сутенера книги.
– Понятно…
– Демон мне и свою шлюху опять всучил. Мол, пользуй её, не то пожалеешь, – продолжил грустно Бутербродов. – Чуть-чуть мы её покалечили огнём, но не более.
Энергия никогда и никуда не исчезает, она не может быть создана или уничтожена. Энергия вечна и вездесуща. Зато её можно распихать по разным углам, чтобы не мешала жить. Ну или, наоборот, помогала в твоём персональном бытие… Например, тёмной энергетике самое место в аду…
– Бу! Надо поскорее изничтожить преступную парочку! – зло выпалил Халюкин.
Угу, арестовать и в преисподнюю, дать пожизненный срок. Прежде осудить народным судом и вынести вердикт. Только вот в «судебной тройке» недостача, председатель намедни убит…
– Где Ириша? – апатично спросил доктор.
