Небесные просторы манят человека, кружат ему голову… Для того чтобы сделать всего один шаг – надо упасть сто раз. Но без ошибок научиться полету нельзя. Поэтому мы делаем сотни шагов, падая сотни тысяч раз, и всё это ради одного… – один раз взлететь без помех!.. И пытаться обхитрить законы мироздания – не рекомендуется. Андрюха это осознавал, тупо топчась на пороге теперь чужой квартирки.
– Что за мужик? – законно вопросил тип в очках у жены.
– Э – э, приятель моего зятя, – конфузясь, сообразила Рита.
– И что ему надо здесь?
– Да он весточку приносил… уже уходит, – заволновалась Рита, подталкивая мужа в прихожую. Махнула Андрюхе, мол, вали, и притянула дверь.
***
– Итоги таковы. Я чуть не умер в тюряге. Моей клиникой владеет мой зам, который женат на моей жене. Денег на банковском счету нет, как нет и самого счёта. И это только вершина долбанного айсберга…
Андрей Васильевич беседовал сам с собой, сидя в синей иномарке экс-охранника.
– В каждом волшебстве всегда найдется этот чёртов побочный эффект…
Купил тоску. И как её теперь продать, да и кому – задача архисложная. Если, вообще, выполнимая.
Синяя иномарка подъехала к небольшому зелёному домику сразу за магазином. К слову, доктор переоделся в спортивный костюм, найденный в иномарке.
Бутербродов миновал заполненный сухим бурьяном двор и стукнул в дверь. В ответ ни звука.
– Эй! Тётка Агафья!
Он лихорадочно стал заглядывать в окна, бегая вокруг дома по бурьяну.
– Мужчина, зря вы стучите, – послышался женский голос. Возле ограды стояла сухонькая старушка с бойкими глазами. – Тётка Агафья уже полгода, как переехала.
– А вы не знаете, куда?
– Нет, не знаю, – старушка пошла своей дорогой.
Доктор подозрительно посмотрел ей вслед, но в авто вернулся. Закурил.
– Да уж, да уж, – выкинул окурок и… рука потянулась к бардачку, где лежала книга. Манящее изумрудное мерцание наполнило салон, сладкие стоны полились в уши как ангельская музыка… Задумчивость на лице Бутербродова сменилась умилением. Андрей Васильевич прижал книжицу к груди, нежно её поглаживая.
– А… ах, – постанывала книжка.
Громкий стук по стеклу прервал соитие. Андрюха обратил испуганное внимание на боковое окно:
– Шеф, довези до Центра, полтораста дам, – проговорил молодой парень, с наколкой «Зина» на пальцах. – Очень надо свалить из райончика!
– Садись! – доктор отогнал наваждение, решительно суя книжку назад в бардачок. – Мне как раз в Центр и надо.
***
Халюкин, в полном прокурорском облачении, находился в своём кабинете, за рабочим столом. Напротив – толстая баба с пышной белокурой причёской и при густом макияже.
– Во сколько вы услышали это матерное слово, Жаннетта Петровна? – вдумчиво спрашивал Халюкин.
Баба немного подумала и стала рассказывать, активно жестикулируя:
– Начало пятого… да – да, потому что незадолго перед этим, четырёхчасовалый гудок на фабрике прогудел.
Очкарик склонился над протоколом, записывая.
– Знаете, товарищ прокурор, мне его рожа сразу не понравилась! Типичная уголовная харя: сросшиеся брови, подбородок такой тупой… и башка лысая! Я ещё подумала…
Хлопнула дверь кабинета. Дамочка прервалась и оглянулась. И расплылась в широкой улыбке:
– Андрей Васильевич!.. Вы меня, конечно же, помните…
У Халюкина при виде Бутербродова волосы полезли ввысь.
– Идите отсюда, Жаннетта Петровна, – быстро сказал гинеколог. – Мне с зампрокурора надо поговорить!
– Вообще-то, я уже месяц как прокурор, – вслух сказал Халюкин.
Баба и доктор изумленно на него посмотрели.
– Ну да, пофиг, – смутился Антоха.
Мир дуален (или «зеркален»). На каждое отражение есть своё зеркало. И если зеркало перестанет отражать, то исчезнет всё. Нахрен…
– Смените тон, Андрей Васильевич! – раскудахталась бывшая пациентка. – Я, между прочим, даю ценные показания!
– Дадите их в другой раз, – нетерпеливо предложил врач.
– Я – важный свидетель обвинения! Эй, товарищ прокурор…
Халюкин медленно встал. Упёр кулаки в столешницу, и нежданно заорал:
– Вали отсюда, толстая шалашовка, быстро!
Дамочка подпрыгнула и ретировалась из кабинетика. Халюкин сел на стол и закурил. Спросил без предисловий:
– Ты почему здесь?
Жаннетта Петровна просунула негодующий нос в дверную щель:
– Я буду жаловаться вашему начальнику! – и тотчас же нос исчез.
Бутербродов решительно закрыл дверь на защёлку. Подошел к другу, сказал просто:
– Я был неправ, Антоха, каюсь! Выслушай меня, пожалуйста, внимательно! Мне очень нужна помощь!.. Всё началось на пикнике у Барина…
***
К синей иномарке, небрежно брошенной у здания прокуратуры, подъехала полицейская машинка. ДПС ГИБДД. Бравые сержантики окружили «Мерседес», достали свои блокнотики.
– Так и есть! – воскликнул один. – Те же номера, цвет, модель.
– Звоним в розыск? – спросил напарник. – Судя по ориентировке, помимо угона, на тачке висит ещё и убийство…
***
– …История, как сам понимаешь, не похожа на правду, – заметил Халюкин. Друзья сидели друг против друга. Между ними пепельница, наполненная доверху окурками.
– Но я тебе верю. Ведь ты мой друг, – очкарик подал руку через стол. Крепкое рукопожатие прервал телефонный звонок.
