Девушка купила в киоске баночку кока-колы. Курить не хотелось. Она шла, потихоньку отхлёбывая газировки, щекотавшей нёбо, — хотелось чихнуть, и, слава Богине, оттого не удавалось заплакать.
Зоя дошла до моста, провела по гладкой мраморной поверхности рукой: однажды именно тут она шагала, а Айкен поддерживал её. Когда чувства между ними стали слишком очевидны, чтобы их скрывать. В тот день началось их падение в эту пропасть горя.
— Он уже достиг дна, — пробормотала кукла, поставив баночку на парапет. — А я ещё лечу, кажется.
Она перебросила ноги на сторону, ведущую к воде, устроилась поудобнее и устремила взгляд на заходящее вдалеке солнце. Будь у нее человеческое сердце, она бы сказала, что чувствует, как его в этот момент распинают на железных крюках. Горе и тоска по Айкену догнали её сейчас — почти через полгода после его смерти. Все долгие дни до, которые она проводила в вынужденном, вымоленном у сознания забвении, рухнули всей неисплаканной тяжестью в тот миг ей на плечи, согнули, исторгнув из груди тяжёлый вздох, тихий стон. Девушке пришлось встряхнуться, как птице, чтобы снова выпрямиться.
Зоя подумала, что уже слабей, чем раньше, чувствует холод камня, на котором сидит. Её по-человечески обострённые чувства начали возвращаться в прежнее — неживое — состояние. По крайней мере, рядом с Карлом это происходило не так же быстро, как с Габриэлем. Девушка покачивала банку колы, опустив кисть между немного расставленных коленей. На губах остался сахар газировки, ветер трепал волосы.
— Ты давно полюбила сидеть у воды?
Зоя обернулась. В тот же миг Карл набросил пальто ей на плечи.
— Вовсе незачем, мне уже не холодно, — девушка покачала головой.
Но Карл сел с ней рядом, не взяв пальто назад.
— Ты следил за мной? — она закусила губу.
— Нет. Но знал, где ты будешь. Всё-таки, мы связаны изнутри, этого нельзя отрицать.
— Я думала, с Айкеном мы тоже связаны.
— Так и было. Наверное. Не забывай, я украл твою душу у человека — кто знает, какой ей был уготован путь в перерождениях?
— Это так странно, ты знаешь. Еще недавно я думала, что если Айкен умрет, то и я тоже. Что просто не смогу без него. И я действительно чувствую, что не могу! Но я всё ещё существую. И, больше того, я почти уверена, что просуществую так до конца времён. В день Страшного Суда из земли встанут мертвецы, соберутся перед Спасителем, а я останусь одна-одинёшенька на опустевшей планете. Что мне делать целую вечность?!
Карл улыбнулся, потянулся рукой коснуться рыжего завитка, спадающего на шею, струящегося на лопатку, как ручей лавы, но Зоя словно предчувствовала его движение и отодвинулась.
— Для нас Богиня, должно быть, приготовила что-нибудь поинтереснее, чем встреча с христианским мессией, ты не считаешь?
— Я считаю только, что глупо делать вид, будто в курсе, что планирует Богиня. Ох, просто поразительно, как вы любите говорить нечто подобное, словно Она действительно сообщила вам о Своих планах. Не слишком ли много гордыни? Не слишком ли вы много нагрешили и без того?
Зоя обернулась через плечо, и Карл не смог побороть в себе желание солгать:
— Если Богиня не говорит с тобой, не значит, что мы, остальные, не слышим Её голоса.
— Что ж, наверное, я не вправе злиться на свою природу.
Карлу стало стыдно — он не просто сказал неправду, он ещё и дал девушке сделать неверный вывод, будто он намеренно создал её не подлежащей божественному призору.
— Камни в тебе принадлежат природе Сатурна.
— Они нечисты, я знаю. После смерти я просто не существую. Если я, даже косвенно, создание Богини, Она, видимо, хотела, чтобы я стремилась к тому, что вы, якобы с Ее слов, называете грехом. Есть ли у меня друзья? Не уверена, — Зоя потерла подбородок. — И не уверена, что кода-либо были. Я могла бы назвать Хэвена, но он, скорее, мой учитель.
— Но теперь ты не одна, — покачал головой Карл. На его лице было написано и участие, и жалость, и нежность. — Теперь ты со мной. Навечно. Я обещаю…
— С тобой я одинока так сильно, как не одинока, когда существую только я и больше никого, — со вздохом загадочно произнесла Зоя.
Принц не стал спрашивать, когда такое бывало: он не хотел знать, что она пережила без него. От её прошлого веяло ужасом, который он не мог себе вообразить. Быть может, то были его домыслы, но Зоя действительно не была под защитой Богини — до недавнего времени. Кто знает, чему подверг её рок…
— Думаю, всё скоро изменится… Ты победила нечестивую Виду, тебе дарована сила низвергнуть нежелательного Богине короля. Ты уже не та, что прежде, поверь, ты освящена Ее благословением — отныне, любимая.
Зоя с трудом выдохнула — то чувство, что наполнило её изнутри и опустилось сверху тяжёлым покровом, отдалённо напоминало то, которое она ощутила после боя с Паломой. Её путь к Богине напоминал её путь к Карлу, но во многом и отличался. Девушка едва удержалась, чтобы не завыть, такие переполняли ее радость, тоска, трансцедентальный ужас и счастье глубинного узнавания — запах, прикосновения, возвращение прошлого во плоти.
