— Если выживешь! — король потряс клинком, так что на землю брызнули солнечные зайчики, игравшие на лезвии, — Я надеялся, что ссылка изменит тебя, что ты поймешь, как забываешься, но нет! Видимо, единственный способ сладить с тобой, кукла, это переплавить в новую, идеальную Виду. Ты, видать, возомнила себя чем-то большим, чем просто предмет… Никак легла под принца и возгордилась?
Зоя безразлично пожала плечами, показывая, насколько глубоко ей плевать на слова Габриэля.
— Я пришла тебя убить. Не слушать.
Хэвен тронул ее за плечо, шепнул:
— Не время. Наоборот.
Зоя прекрасно его поняла. В прошлом она так усердно избавлялась от гнева, но сейчас он требовался ей — этот бой должна была питать ненависть. Зоя не стала спрашивать у учителя, почему он решил, что так будет лучше, просто кивнула и прокрутила в голове слова Габриэля.
— Что ж, будь по-твоему. Ты хотел меня обидеть — тебе это удалось, король, — девушка нарочито медленно достала свой меч из ножен. — Теперь раскаивайся в этом!
Она бросилась на него, и он ответил ей атакой, мечи куснули друг друга, звеня.
— Вот уж неожиданность, король! — рассмеялась Зоя. — Я думала, ты стал трусом, прячущимся за спинами придворных и стражи!
Он не ответил, только зарычал и атаковал ее сбоку, меня в то же место, что и когда чуть не вырвал ее сердце. Но теперь девушка без труда ушла от удара. И все же, от удивления глаза ее расширились: о, а Габриэль вспомнил, как биться! Они кружили друг против друга, Зоя смеялась, больше не чувствуя страха, только восторг, подобный тому, что щекочет грудь изнутри, когда взмываешь на качелях параллельно земле. И в то же время, девушка знала, что это уже не игра. Если раньше каждый бой она начинала с поддразнивания, с демонстрации своей удали, пусть не всегда это шло ей на пользу, теперь же она не могла рискнуть ни одним из своих камней, пусть ныне и владела двумя душами сразу. Каждый удар должен был достигать цели — или хотя бы пытаться ее достигнуть.
Зоя наскочила на короля, как лошадь, вставшая на дыбы, опрокинула, и оказалась обеими ногами на его ребрах. Габриэль успел только изумленно охнуть: одновременно вверх взмыл меч Зои, а из кармана мужчины рассыпались на размокшую землю пустыря карточки с рунами. И в следующий миг полыхнула ослепительно яркая вспышка — король и девушка пропали.
Они оказались в тронном зале Неблагого Двора. Все в той же позе: она сверху, попирающая его грудь, они рухнули с небольшой высоты — во всяком случае, занчительно меньшей, чем им было бы на самом деле лететь от потолка зала. Зоя покачнулась и не удержала равновесия, Габриэль буквально смахнул ее с себя: бросил под ноги противнице карточку, и Зоя отскочила, опасаясь ожога. Не зря: руна взорвалась, проделав дыру в нарядном мундире короля, однако ж его кожу оставив нетронутой. О да, тот Габриэль, что сейчас предстал ее глазам, разительно отличался от того визгливого труса, что натравливал на нее Наккилэйви.
— Не только Мертен учил тебя драться, Вида, но и я тоже — или ты забыла?
— Нет, — Зоя сощурилась. — Но что же заставило тебя так измениться? Неужто страх потерять трон?
Король презрительно рассмеялся в лицо противнице.
— Скоро здесь будут все мои стражники! Ты или сдашься, или убьешь их всех — но тогда тебе станет некем править!
— Храбрись, храбрись, но не слишком, — произнесла она издревле известную фразу. — Что ж, ты должен был бы предупредить раньше, чем во мне проснулась жажда крови.
Губы девушки медленно раздвинулись в хищной усмешке, а на плечах вспухли черные полосы. Она не лгала: она действительно не собиралась щадить никого, кто решился встать на сторону Габриэля. И не важно, из каких соображений: страха или искренней преданности. Недостаточно лояльные подданые были ей не нужны.
— Что ж, назовем это… очисткой Двора от мусора. — В двери зала вбежали воины в белых и серебристых доспехах — очевидно, благие, подмога от Медб. — Дворов…
«Что ж, и с этими разберемся.»
Зоя достала второй меч и приняла на себя толпу бойцов, как волну прилива. Ее сдвинули с места на несколько метров — налипшая на ступни грязь заставляла ноги скользить по мрамору пола. Она оказалась отрезана от Габриэля сотней вооруженных дини ши и слуа. И тогда девушка вспомнила, как билась на потеху Габриэлю века назад: что ж, если по мрамору идти тяжело, она пойдет по мертвым телам.
Она работала мечом так, что тело от усталости заныло быстрей, чем через минуту. Пот и чужая кровь заливали глаза, ступни начали скользить еще больше, если попадали не на труп, а на пол: мрамор тут и там окрасился алыми и черными лужицами. Каждая — чья-то смерть. Зоя была вынуждена вскоре снизить темп, больше не в силах успевать рубить быстрее, и ее начали доставать, мечи и шипы втыкались в тело тут и там, жгли, разрывали кожу, ранили. Но Зоя едва обращала на это внимание, видя перед собой только цель: Габриэля, замершего у трона. Она упорно прорубала себе дорогу сквозь стражников короля.
— Вот тебе минутка отдыха, — шепнул на ухо родной голос. Учитель! — Хотя бы меч отряхни.
