Вивиана поцеловала отца в горячий лоб в знак приветствия и села рядом, разложив на коленях пяльцы. Девушка собиралась первой заговорить, поднять настроение больному, но мистер Тауэр, заметив, что дочь готова к нему обратиться, торопливо прервал ее на полувдохе.
— Я ошибся, сделав тебя своей наследницей. Это было весьма эгоистично с моей стороны. — видя, что Вивиана выдохнула и не перебивает, мистер Тауэр продолжил уже уверенней, хотя дыхание его все еще оставалось неровным после столь неожиданного в его состоянии старта. — ты хорошая, умная девочка, ты достойна лучшего.
— Благодарю, но у меня все есть, а Вам не следует волноваться…
— Мне страшно, страшно подумать, что будет с тобой в будущем. — дыхание больного на миг стало частым, поверхностным, но вскоре выровнялось.
Вивиана ласково погладила отца по плечу и, демонстрируя полную невозмутимость и отсутствие всякого беспокойства, вернулась к рукоделию.
— Вы не умрете, Эдмунд так сказал. Я верю ему.
Она и сама не слышала, как по-новому звучит эта фраза!
— Я думал о том, что ты могла бы выйти замуж. — медленно проговорил мистер Тауэр так, будто уже засыпал. — это неплохая идея, как мне кажется. Достойный человек обязательно найдется, я ручаюсь… Даже скажу больше, я лично прослежу, чтобы…
Он осекся, наткнувшись на взгляд Вивианы. Она оторвалась от вышивания и замерла, сверля названного отца недружелюбным взглядом.
— Боюсь показаться неблагодарной и плохой дочерью… — Вивиана не без труда глубоко вздохнула, — но я сама найду себе мужа. И выйду замуж только тогда, когда полюблю. Не будете же Вы отрицать, что только истинная любовь способна обеспечить между супругами ту жизнь, что описана в Библии?
— Тебе ли говорить о Библии?.. Я все знаю. — в речи мистера Тауэра было больше хрипов, чем слов. — не отказывайся от моего благословения, порочная дочь.
Вивиана молча встала, бросив вышиванье на пол, и вышла за дверь. Там она прижалась спиной к стене и надолго замерла, только грудь ее вздымалась взволнованно. Девушка чувствовала смятение, но не гнев на отца: он был с ней мягок, мягче, чем имел на то основания.
— Иду, иду! — сварливо пробурчал Хэвен, когда услышал, что кто-то неистово заколотил в дверь. Он думал, что это вернулись с прогулки Айкен и Зоя — промокшие и недовольные. Или, может быть, напротив, в благодушном настроении, но, так или иначе, страстно желающие поскорей пройти в дом. Хэвен вытер руки полотенцем и выключил воду в раковине. Ему оставалось домыть пару тарелок с обеда.
— Я уже иду, — повторил мужчина, когда в дверь снова неистово забарабанили кулаком. И в тот момент, когда он снял цепочку с двери и повернул ручку, то подумал, что забыл снять наговор, не позволяющий наделенной сверхъестественной силой сущности проникать в квартиру. И — уже распахнув дверь — порадовался этому.
На него, не мигая, смотрели глаза с очень знакомого лица. Белого, с выпирающими скулами и тонкими бескровными губами.
— Одна из банши… — ошалело пробормотал шокированный Хэвен.
— Не по твою душу, генерал, — улыбнулась гостья, показывая мелкие белые зубы. — однако, ты здорово придумал с рунами, дини ши. Впрочем, мне и без надобности заходить в дом для того, чтобы выполнить свою работу.
Банши запрокинула голову и завыла. Это было отчасти похоже на человеческий плач — отчасти на звук ветра в трубе, скрип перекатывающихся несмазанных огромных шестерней и шум водопада. Оглушенный Хэвен попятился от двери, гадая, чью смерть возвещала ужасная гостья. В первую очередь он с ужасом подумал, что Габриэль мог добраться до Зои, но тут же, леденея, догадался — Симонетта. Несмотря на то, что Зоя, Хэвен и Айкен пытались относиться к ее неминуемой смерти как к чему-то неизбежному, хоть и печальному, все равно казалось, что это событие еще нескоро омрачит их жизнь. Но человек предполагает, а боги располагают, с грустью подумал Хэвен, когда банши замолкла.
— Ну как, дини ши, понравилось? — ухмыльнулась она. — если не распробовал, то ничего страшного. Тебе еще предоставится возможность… Эта человеческая девочка — не последняя, кого ты теряешь.
Она рассмеялась — обычным и совсем не страшным, хоть и неприятным смехом много курящей злобной женщины — и пропала во вспышке голубого пламени.
И в двух шагах от того места, где она стояла, обнаружились Айкен и Зоя. Действительно промокшие до нитки, как Хэвен и предполагал на их счет. Хэвен подумал, много ли они слышали и когда именно поднялись по лестнице…
Зоя большим пальцем стерла из-под глаза то ли слезу, то ли каплю дождя.
— Ну, тебе нужно еще дополнительное приглашение? — сказала она. — бери сумки и вызывай такси.
Они поехали, куда глаза глядят. Взяли напрокат машину, расплатившись последними деньгами, и помчались.
— Куда мы? — спросил Айкен, с трудом понимая, что происходит.
— В безопасное место, — отозвалась Зоя, глядя в окно. Звезды как-то зловеще сияли с небес в ту ночь.
— На всей Земле больше нет такого места, — пробурчал Хэвен, не отрывая взгляда от дороги. Но он, как и его ученица, чувствовал давление света звезд, словно то были глаза, пялившиеся на них с неба.
