Когда Айкен набросил руку на повернувшуюся к нему спиной Зою, он почувствовал то же, что и во время их недавнего поцелуя. Какую-то напряженность, которой раньше не было. Словно под ладонью он вдруг ощутил не привычный шелк человеческого (хотя бы с виду) плеча, а мех тигра, замершего перед прыжком. А Зоя понимала, как раздваивается внутри: она одновременно чувствовала бесконечное счастье от того, что наконец обрела своего Эдмунда — или Айкена. Имена в сущности ничего не значили. Если их встреча и любовь и впрямь была велением судьбы, желанием Богини — Зоя подчинялась беспрекословно и с радостью. Но с другой стороны, забыть о смерти Симонетты (и Дэйва) они были не в силах, Хэвен же был и вовсе раздавлен этим событием. Смотреть на него в тот день было страшно: глаза запали, возле рта залегли тени, губы остались сурово сжатыми. Зоя помнила его стойким суровым воином, но сейчас в учителе чувствовался какой-то надлом. И это тоже ее беспокоило. Возможно, стоило лишь немного подождать, говорил Айкен, чтобы дини ши пришел в себя, но Зоя слишком хорошо знала Хэвена, чтобы предполагать, что ему хватит и века оправиться от потери. При этом он был лихорадочно возбужден и жаждал действия. Ко всему прочему, оставался еще Габриэль. О нем тем более не стоило забывать, предаваясь бесплодной скорби. Да и не получилось бы: слишком серьезный враг. И он не спал. В чем девушка вскоре, к своему ужасу, убедилась.
Смерть Симонетты значила больше, чем казалось на первый взгляд. Все трое — и Хэвен, и Зоя, и Айкен — чувствовали свою ответственность за произошедшее. Если Дэйв был взрослым, ответственным за самого себя, то девочка осталась на их попечении. И они ее не уберегли. Зоя корила себя. Айкен — и себя, и возлюбленную. Его начали мучить мысли, что не будь негласным лидером их компании Зоя, все сложилось иначе. Молодой человек прокручивал в голове стратегию, которую применил бы он, стань командиром их трио. В голове звучал голос: ты мужчина, ты должен властвовать! Айкен не задавался вопросом, откуда вообще у него такие несвойственные ему мысли. В ту ночь он был грубее с Зоей, чем обычно, и новизна ощущений ему понравилась.
Зоя не заметила, как Айкен встал, смущенный переменой в ней, ощущением, что лег возле незнакомой женщины. Флюиды волшебства от ее кожи были такими сильными, что едва замтено меняли освещение в комнате. Должно быть, подумал экс-детектив, так именно себя и должны ощущать люди, спящие с сидами. Неловкость, желание бежать. Если бы сама Зоя знала, что он чувствует, она бы испугалась не на шутку. В ней не должно было пробудиться столько магии.
— Я пойду посмотрю, как там Хэвен. Надеюсь, он держится.
Но на самом деле Айкен чувствовал, что должен заставить поработать свои легкие — успокоить их дымом и свежим ночным воздухом.
Он вернулся через полчаса и нашел девушку сидящей в кресле абсолютно обнаженной. Подтянув колени к груди и обняв их одной рукой, Зоя смотрела перед собой, ничего не замечая. Она была погружена в свои мысли. Айкен опустился перед ней на корточки, взял за руку, нежно погладил пальцы.
— Чудесно пахнет после дождя, верно? Я думала, что такой запах может быть только на природе, если ты в лесу или хотя бы в окруженной полями усадьбе. Но нет, — Зоя медленно вздохнула. — такой же. Такой же.
Айкен протянул руку к кровати, стащил с нее плед и укрыл плечи Зои, но девушка даже не подняла головы. Волосы ее оказались мокрыми — кажется, она высовывалась в окно почти по пояс.
— Хотел бы я знать, о чем ты думаешь, когда идет дождь…
— Уверен? — глухо отозвалась Зоя, перебирая в мыслях недавние слова Айкена о Хэвене. Было ли Симонетте больно? Или изгнанный дини ши окунулся в человеческий образ существования глубже, чем хотел? — может быть, это вовсе не тот случай…
— Может быть, — Айкен поднялся с корточек. В нем глухо ворчало раздражение, разъедающее, как болезнь, на щеках, под самыми глазами, выступили красные пятна.
— Знаешь, мне страшно. Теперь — постоянно, без перерыва… Я думала, что смогу справиться, но ошиблась. Боюсь, я слишком слабая для этого мира. Надеюсь, нам не нужно утешать Хэвена. — пробормотала Зоя. Губы ее побледнели, сравнявшись цветом с тыльной стороной ладони. Она смотрела в одну точку, капли то ли дождя, то ли слез блестели на ресницах.
В другой ситуации Айкен, должно быть, восхитился подобным зрелищем, но в тот момент в нем что-то сломалось… Должно быть, еще слабо видные на ее плечах полосы так подействовали на молодого человека.
— О, вот, значит, что. Ты собираешься сидеть здесь и жалеть себя, вместо того, чтобы возглавить наш отряд в войне со всем иным миром? — вызверился экс-коп. — Что ж, уважаю твое решение. Но, боюсь, не смогу тебе ничем помочь — я же всего лишь жалкий нарик, лишенный силы воли. Ты то и дело пытаешься защитить меня, невольно напоминая мне о том, насколько я ничтожен по сравнению с Хэвеном и тобой… Вы — представители удивительной бессмертной расы, а я…
