Айкен жестами намекнул Зое, что сходит в магазин за раскладушкой для Карла. Он показал пальцами, беззвучно шевеля губами из-за плеча принца, девушка кивнула, намекая, что так и следует сделать. Когда Карл обернулся, Айкен уже вышел из квартиры. Отчасти экс-полицейский в минуту стал так услужлив оттого, что ему требовалось несколько мгновений уединения. И Зоя, понимая это, не удивилась, заслышав, как у подъезда загрохотала перевернутоая мусорка, очевидно, получившая пинок в порыве злости.
— А куда ушел твой друг-картежник? — спросил принц, уже по-хозяйски осмотревший коридор и теперь с размаху хлопнувшийся на кровать в спальне, — домой? Ух ты, мягко. Мы тут будем спать?
Зоя нависла над ним, не раздраженная, гораздо больше смущенная, руки она невольно сложила под грудью.
— Его зовут Айкен. И он живет здесь. Он пошел за раскладушкой тебе, потому что на этой кровати спим мы с ним.
Карл вздрогнул. Зоя села рядом с ним, попробовала взять за руку, но принц демонстративно отодвинулся от нее на полфута.
— Это ребячество, Карл, — девушка почувствовала, что она уже устала от этого разговора, хоть он только-только и начался толком. — Я ждала тебя годами, как честная женщина. Но я не могла делать это вечно. Такова жизнь, судьба — как хочешь. Но нельзя было не предполагать, что рано или поздно что-то подобное случится. Я больше не бездушная вещь, как бы тебе ни хотелось в это не верить. Айкен сделал мое тело живым, не говоря уж о душе.
Карл мелко задрожал, побледнел, рванулся вперед, взял ее лицо в ладони:
— Ты мне изменяла! Не раз и не два!
Зоя дернула головой, высвобождаясь.
— Да.
Карл закусил ладонь, заметался по комнате. Как это наигранно, подумала девушка, как неестественно выглядит!
— Я знал, что ты намереваешься выйти замуж, но… я же расстроил ваш брак, я же выпустил червя!
Зоя медленно поднялась с постели, на которую опустилась, пока наблюдала за принцем.
— Что? — охрипшим голосом спросила она, коротко кашлянула, дав себе секунду собраться с мыслями, и повторила уже громче. — Что-о? Ты выпустил червя? Так это твое колдовство убило Эдмунда?
— Да, да, мое! — крикнул Карл. — И я не раскаиваюсь! Ты себе представить не можешь, как я был несчастен!
Но Зоя уже его не слышала. Она шагнула вперед, замахнулась и ударила. Не ладонью, как обычно осаживала Айкена, когда была зла — кулаком.
Карл свалился на пол, прижал руку к кровоточащему носу. Зоя возвышалась над ним, напряженная, со стиснутыми кулаками. По пальцам правой руки размазалась кровь. Девушка с трудом себя сдерживала, чтобы не броситься на Карла с еще одним ударом.
— Нужно ли говорить тебе, что я не вышвыриваю тебя на улицу, венценосная особа, только потому, что новая игрушка твоего сумасшедшего брата тебя там мигом прикончит?
Карл тыльной стороной ладони вытер кровь с лица.
— Совсем с ума сошла со своим смертным. Может быть, теперь тебе очевидно, что не стоило с ним трахаться! О, Богиня, я не требовал от тебя многого, только немного верности!
— Ты говоришь мне о верности? — угрожающе прошипела Зоя. — Ну что ж, я готова к ней. И потому ты больше меня не коснешься.
Она хотела было пройти мимо него в гостиную, но Карл с воем обхватил ее колени, прижался лбом к ногам, и так застыл. Так это было неправильно, что Зоя смягчилась, даже несмотря на только что произошедшую между ними сцену. Карл все-таки был всем ее миром, ее гейсом, частью ее судьбы — и если роман с человеком стал ее бунтом против того, то теперь изгнанник возвращался в то место, что стало для него важнее Сияющей страны — в сердце своей Виды.
Зоя тяжело задышала, вдруг осознав, что это не нужно ей, чтобы успокоиться. Как и рядом с Габриэлем, с Карлом она острее чувствовала свою неестественную природу, нежели привыкла за последние полгода. Зоя наклонилась и подняла своего принца с колен, обняла, одновременно извиняясь и мысленно моля о возвращении прежних дней. Девушку как-то остро вдруг ударило осознание того, что за окном осень, и отчего-то эта мысль ее расстроила. В гостиной послышались шорохи, но Зоя их не услышала: она прижалась к Карлу, купаясь не столько в тепле его тела или излучаемой магии, сколько в воспоминаниях о былом, вдруг начавших накатывать на нее с яркостью и стремительностью гораздо большей, чем когда-либо во снах.
А тем временем Карл видел, что Айкен за ними наблюдает и не смог сдержать торжествующей улыбки, только спрятал ее в зоиных волосах, зарываясь в них носом. Они обнимались не как чужие, внезапно почувствовавшие тягу друг к другу, с болью подумал Айкен, напротив, они выглядели как родные, давно знакомые, даже ни разу не расстававшиеся возлюбленные… Как будто не было веков разлуки, никакого Айкена, никакого Эдмунда — только они двое и их любовь. Экс-полицейский не хотел смотреть на это, и все же отвернулся с большим трудом.
— Он все-таки ее король, — сказал за его спиной Хэвен, словно бы ни к кому конкретно не обращаясь. Когда Айкен обернулся, мужчину уже больше интересовала раскладушка, чем Карл и Зоя.
