— Ты… — она не договорила, снова вскрикнув: Айкен притиснул ее к стене всем своим телом, укусил за шею. Скорее гневно и доминантно, нежели игриво. Нет, никогда нельзя было обманываться, глядя на его нежное лицо!
Айкен порвал лямки топа девушки, затем ухватился за ворот и дернул, так, чтобы обнажилась зоина грудь. Девушка только охнула, даже не двинувшись, когда он срывал с нее одежду. Это напомнило ей их первый недопоцелуй — в этом же доме, только в соседней комнате, в паре десятков сантиметров от того места, где они теперь стояли.
Он поднял ее на руки, как добычу, не невесту, пронес вглубь комнаты и бросил на кровать; пружины скрипнули, как никогда прежде — сладким звуком корабельного каната, раскрываемой новой книги. Айкен прыгнул на Зою, как гепард, плавно и мощно, в глазах его горел огонь, невиданный прежде.
— Сегодня я не дам тебе быть сверху.
Его глаза вновь осветились изнутри чужеродной зеленью, и Зоя с улыбкой отдалась на милось любовника. Постель — не место для выяснения, кто лидер. С Карлом она бы еще, быть может, поспорила, но теперь подозревала, что этот раз будет для нее особенным… Возможно, во многих смыслах.
Перед глазами у нее пересыпались алмазы от каждого движения Айкена внутри нее, словно под веками переливалась вся глубинная суть Аннувна.
Когда все закончилось, они остались по разные стороны кровати, впервые — спиной друг к другу, как чужие. Айкен не сразу осознал это, но когда натолкнулся на эту мысль — почти физическим ощущением, от которого остаются синяки, встревожился, приподнялся на локте, потянулся к Зое за благодарным поцелуем… Она не подняла головы, не поставила ни губ, ни щеки, только скосила глаза на возлюбленного. Он неловко чмокнул ее во влажную холодную скулу.
— Ты злишься?
— Нет, — Зоя улыбнулась совершенно искренне, хоть и не так широко, как бы хотелось Айкену. Нет, у девушек после хорошего секса не такое недовольное лицо!
— Я должен извиниться. Я был груб и до, и во время.
— Забудь. Я тысячу раз била тебя, вымещая обиды. Все верно, ты просто восстанавливаешь равновесие.
Айкен поверил словам, но только разумом, не душой. В груди у него щемило, хотелось приласкаться к Зое, как прежде, но теперь Купер чувствовал, что если он даст девушке волю, она подумает, будто сможет безнаказанно быть и с ним, и с Карлом одновременно. Только прогнись под бабу, и она сожрет тебя полностью — вспомнились экс-полицейскому слова его начальника. Тогда у него была невеста, тоже бойкая девица, воображавшая, что она может больше, чем любой мужчина. И чем это закончилось? Айкен покачал головой и встал с постели. Надо покурить, освежить голову.
— Я на кухню.
Он вышел, не дождавшись ответа от возлюбленной. Когла молодой человек закрыл за собой дверь, он внезапно почувствовал укол совести за свои недавние мысли — все до единой.
Зоя свернулась калачиком, стараясь не показать, что ее бьет дрожь. Нет, секс был чертовски хорош, даже на удивление — без вмешательства магии ощущения в целом были иными, порой — острее. Но, во-первых, именно это девушку и беспокоило. Волшебство не должно было покидать их! И теперь, когда Айкен вдруг открыл в себе что-то удивтельное, какой-то небывалый канал связи с высшими силами, на миг превративший их с Зоей в древних жрицу и жреца, практически совершающих ритуал, вся полученная у Вселенной магия обязана была осесть в этой самой комнате, и ранее служившей аккумулятором иномирных сил. Начали ли выветриваться чары Клариссы? Или… От этой мысли Зоя дрогнула, чуть было не сев на постели. Та женщина! Габриэль создал ее копию, чтобы качать энергию! Дело не только в том, что ему нужна замена Зои на посте Виды. Он в первую очередь рассматривает ее как предмет, вместилище камней, так что все закономерно.
— Ее нужно уничтожить, — прошептала Зоя, не в силах держать в себе эту мысль, словно выплюнула обжигающие язык слова.
А второе, что ее беспокоило, так это то, как менялся Айкен. Нет, отнюдь не его желание вести более мужественную роль, очевидно, в немалой степени больше спровоцированное — теперь — появлением рядом соперника, чем шоком от смерти Симонетты и желанием защитить близких. Айкену не свойственно бессмысленное петушенье, он защищал бы Зою и Хэвена, даже признавая их главенство. Да и то, что теперь он немного не в себе от ревности — все это было пустяком по сравнению с тем, что Зоя видела в глубине его глаз. Слишком много магии въелось в него за время знакомства с жителями Аннувна.
Зоя накрылась пледом с головой и шепнула еще одни слова, царапнувшие ее изнутри так, что на глаза навернулись слезы:
— Я не хочу, чтобы Сияющая страна забрала его у меня.
Но никогда
Я не была
Из тех дурех,
Кого врасплох
Захватывает страсть…
