— Ты что-то поешь? — изумленно окликнул девушку Карл, зайдя в комнату. Зоя с удивлением поняла, что ее губы действительно шевелились, выводя неизвестную ей самой мелодию. Девушка подняла голову, посмотрела прямо в глаза своему повелителю. На периферии ее зрения все еще оставался факсимильный отпечаток лица Айкена. Он теперь там навечно, подумала она, клянусь Дворами, навечно.
— Я пою колыбельную, — она отвечала так, как чувствовала, что должна. — Последнюю колыбельную для воина.
— Павшего в бою, — докончил за нее Карл. И вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Если сейчас они выполнили какой-то ритуал, то, в отличие от изгнанного принца, Зоя этого не поняла.
Карл вернулся, когда устал слушать плач Зои. Девушка сидела на стуле рядом с трупом Айкена, подтянув колени к груди. Она сама, судя по всему, не понимала, что это она — а не кто-то в соседней комнате — так безутешно рыдает.
— Зоя, — позвал Карл. Она не ответила. Замолкла, давя в груди рыдания, все равно прорывавшиеся тихими всхлипами. — Я могу чем-то помочь?
— Нет.
— Но, может быть…
— Нет! — девушка вскинула голову, утерла слезы из-под одного глаза. — кому ты собрался помогать? Айкену? Он мертв. Ему уже не поможет ничего! Или мне? Так я в порядке. Я же жива!
Она расхохоталась, хрипло и нервно, и последний смешок перешел в вой. Карл смотрел, как Зоя стискивает побелевшими пальцами плечи, трясется и раскачивается. Он подумал, что из-за него она бы, возможно, так переживать и не стала.
— Ты сможешь жить дальше?
Зоя замерла. Спустила ноги со стула, разжала занемевшие пальцы.
— Разумеется. Это всего лишь вопрос времени, — Карл не понял, с издевкой она говорит или нет. Девушка движением головы отбросила челку с глаз и волосы с плеча. — Рано или поздно я это забуду. Так что… не стоит беспокоиться.
Она посмотрела на Карла долгим ожидающим взглядом, надеясь, что он снова уйдет, как бы сделал на его месте Айкен. Но Карл не двинулся с места. Тогда Зоя встала сама и вышла в гостиную, а через нее — на балкон. Сунула в рот сигарету, но так и не прикурила. Не хотелось.
Хорошо бы жить так долго и долго, любить и любить тебя,
Чтобы ты был бессмертен и ни в коем случае не опередил меня,
Не убежал — так я называю смерть.
Она такая нестрашная, но пусть она не приближается к тебе…
Карл нашел её с утра в той же комнате, где и оставил, — вместе с Айкеном. Зоя лежала рядом с ним, обвив холодную шею руками и склонив голову на бездыханную грудь. Она сама в первый миг показалась принцу мёртвой: он коснулся руки Зои, безжизненной и твёрдой, и не ощутил пульса. Девушка не дышала, сердце больше не билось, будто ему было не для кого делать это. Но мертва она не была.
Карл тронул её за плечо, и Зоя подняла голову. Спутавшиеся со сна волосы скользнули по лбу, щекам, тяжело опустились на плечи, пушась на концах. Глаза девушки были лишены выражения, в то же время обладая необыкновенной ясностью. В этот момент Зоя показалась Карлу удивительно, невыразимо красивой: он привык думать, что она дурна собой, а за ночь будто позабыл до основания ее внешность; теперь же, с утра, готовый увидеть перед собой уродину, он оказался сражён. Конечно, Зоя не похорошела, даже напротив, и все так же не могла сравниться с Медб, но ни Королева Благих, ни прошлый облик куклы не шли на ум Карлу. Он стоял, оцепенев, и смотрел на девушку. Не мог наглядеться, не мог отвернуться.
— Я нашёл… — принц протянул Зое фото в рамке. Румыния — ну конечно, Румыния! Но не восьмидесятые, судя по одежде, скорее всего, поствоенное время. Карл и его верная Вида — улыбающиеся, счастливые, влюблённые. Какой-то недолгий момент счастья, который им удалось запечатлеть в вечности.
— Ты помнишь?
— Разумеется, нет.
Она и не хотела помнить. На фото она видела только чужих людей, словно не имеющих ни малейшего отношения ни к ней, ни к принцу. Зоя молча смотрела на Карла, не зная, как выразить (да и надо ли?), что чувствует: всё уходит в прошлое. Всё делится на «было» и «есть». И он, принц, — в её «было», а здесь, сейчас, неуместен. Если б не долг, она бы отпихнула его, выбежала на улицу и как-то училась жить без Айкена, но сама, на свободе, без обязательств.
Ничего, мысленно успокоила себя кукла, я рано или поздно смогу и это.
— Зачем ты вообще разбудил меня? — Зоя облизала запёкшиеся губы. — Чтобы показать какое-то фото? Сейчас не время. Мне… немедленно нужен Хэвен.
Она спрыгнула на пол и вышла в гостиную. Карл согнулся от резкой, словно после удара в живот, боли. Зоя умела бросить фразу, оставляющую после себя рану, из тех, что заживают рубцами. Карл ждал, что кукла будет искать утешения у него — раз уж он смирился с тем, что она так переживает смерть какого-то человечишки, но её безразличие… ранило сильнее ножа.
— Хэвен…
