Виньена! Столица, равных которой я не видел до сих пор. Вряд ли даже духи, спящие на страницах моей книги, смогли бы описать мне более величественное и роскошное место. Еще издали неприступные городские стены привлекли мое внимание. Сторожевые башенки, шахматные зубцы стен и далекие, вырисовывающиеся на фоне неба шпили, как будто собирали на себе весь солнечный свет.
Если бы каждый город казался мне таким же светлым и гостеприимным. По дороге в Виньену никто не тревожил меня. Призрак Даниэллы, как будто, отстал от меня, затерялся где-то среди лесных зарослей и болот. Во всяком случае, одному мне слышимых шагов за спиной больше не раздавалось. Даже перешептывание духов в дорожной суме, рядом с книгой, затихло, словно я внес их не в город, а в святилище, в котором они вынуждены были соблюдать почтительное молчание.
Я уже заранее знал, куда направлюсь в первую очередь, на главную площадь, чтобы посмотреть на королевский дворец, а потом подыщу постоялый двор получше или даже попытаюсь найти дом, выставленный на продажу. Мне бы очень хотелось купить дом в Виньене и зажить по-новому, забыть о страшном прошлом и выкинуть книгу, вместе с ее злыми духами, искушающими меня, но последнего сделать я не мог, поэтому стоило ограничиться всего лишь покупкой дома. Средств для этого в моем заколдованном кошельке было хоть отбавляй. Монеты сыпались из него через край и заманчиво позвякивали в кармане.
Я уже приготовился ускорить шаг, чтобы побыстрее добраться до места, но стражник у ворот задержал меня, не выставил вперед алебарду, а просто схватил за локоть и подозрительно осмотрел, но у меня все равно что-то внутри оборвалось. Неужели здесь, в Виньене, в отличие от Рошена, каждый может узнать в лицо чернокнижника. Безрадостная перспектива судилища и костра вмиг промелькнула перед глазами. Тяжесть стальной рукавицы, сжавшейся на моем локте, стала практически нестерпимой, но стражник вдруг отпустил меня и обратился к своему напарнику:
— Еще один попрошайка прослышал о гостеприимстве его величества.
— Только не прогоняй его, — предупредил сослуживец. — Иначе, неведомо каким путем, но через день король обо всем узнает и прогонит с места службы нас самих. Какая тебе разница, сколько еще нахлебников заявится к правителю, все равно его золотой запас неистощим.
Стражники переговаривались хрипло, вполголоса, но я отлично различал каждое слово, а духи в моей сумке чуть слышно посмеивались, так, что мне пришлось изо всех сил тряхануть свой баул, чтобы заставить их замолчать. Тот стражник, что задержал меня, очевидно, решил, что такие резкие движения могут быть признаком того, что путнику не дают покоя блохи, и поспешно отстранился.
— Зайди в таверну «Королевский олень», — то ли предложил, то ли скомандовал он, обращаясь ко мне.
— Зачем? — изумился я.
— Король велел бесплатно кормить всех неимущих приезжих, — незамедлительно последовал далеко не любезный ответ, и та же самая латная рукавица подтолкнула меня вперед, а потом чуть в сторону, чтобы я не попал под колеса экипажей, въезжающих в распахнутые ворота.
Мне было очень неловко, что я принят за оборванца, но какого приема я еще мог ожидать после ночи скитаний. Одежда на мне была потрепана и местами разорвана, сапоги до колен заляпаны грязью, да еще и полупустая сумка свободно болталась за плечом наподобие мешка.
— Сверни влево, — указал мне все тот же стражник. Очевидно, я должен был идти в этом направлении, чтобы попасть в ту самую благотворительную таверну.
— Я все-таки не пойду, — собрав остатки достоинства, заявил я.
— Тогда купи еду сам! — прямо в ладони мне полетел крупный полновесный червонец, и я успел подхватить его за секунду до того, как какая-то когтистая лапка вынырнула из моей сумки, должно быть, для того, чтобы оказать мне услугу и поймать монету за меня. Возможно, это была та самая лапа, которая недавно нацарапала на моей спине все эти странные символы и буквы. Царапины не зажили до сих пор и напоминали о себе каждый раз, когда ткань камзола или ремешок от сумки плотно прилегали к спине.
Про такого великодушного короля, как тот, который правил в Виньене, мне еще слышать не приходилось. Я сунул в уже набитые монетами карманы еще и полученный в дар червонец, не потому, что нуждался в нем, а потому, что это все-таки был подарок того неизвестного, но внимательного ко всем приезжим правителя, которого я, возможно, ни разу не увижу за прочными стенами дворца, но о котором всегда буду помнить. А червонец сохраню, как сувенир.
— А говорят, что молодой король — демон, — произнес вдруг кто-то, стоящий за углом, в тени. Яркий солнечный луч на миг ослепил меня и не дал рассмотреть этого человека, а когда я через секунду прозрел и глянул в ту сторону, где он стоял, то уже никого не увидел.
В моей сумке кто-то заворошился и то ли громко чихнул, то ли хихикнул. Хотя я отлично знал, что никакого живого существа среди моей скудной поклажи нет, а все-таки проверил, не развязался ли узел и не запрыгнул ли в сумку какой-нибудь зверек.
