Антимаг замолчал — задумался. Что ему с цесаревича? Разве что бежать помог. Вот только и жаль его, умного, до одури.
— Ему-то с семьей меньше моего повезло, — ответил наконец Джамир.
— Не всякий, кто нам близок по крови, — семья, — покачал головой Леветир.
Бывший антимаг решил, что это справедливо, хоть и непривычно. Он вспомнил, что в Цитадели запрещали выдавать кому-либо свое имя: порой и соратники не знали, как кого зовут, использовали прозвища. Только Владыка владел всеми настоящими именами. И убитый Джамиром палач.
Леветир пил горячую сумаду с травами. Джамир как-то попробовал сумаду неразбавленной и долго плевался от сочетания приторного сиропа и миндальной горечи. Наверное, поэтому разбавленной сумада ему тоже не понравилась, как бы местные элементали не нахваливали свой любимый напиток. В итоге Аня посоветовала ему малотиру, чай из горной травы-железницы, которая росла только у берегов Каракача. “Горцу — горное питье”, как она сказала.
Малотира пришлась Джамиру по вкусу. У него на родине таких трав не встречалось, но это нисколько не мешало.
— Наверное, Аянир мне теперь больше семья, чем тетка, — признал горец. — Он был добр ко мне. И терпелив. Спас жизнь, впустил в свой дом, отвечал на все мои вопросы.
— Более чем достаточно, чтобы привязаться к человеку, правда? — улыбнулся элементаль. — Хочу познакомить тебя кое с кем. Допивай чай и пойдем. Если у тебя, конечно, нет других планов, — ехидно добавил он.
Джамир только хмыкнул. За несколько недель, проведенных с цесаревичем и в Матинеру, у него возникло новое чувство, прочно утерянное за годы в Цитадели. Он не взялся бы описать его словами. Человек творческий сказал бы, что антимаг, сняв черно-белую маску, отмывал клочок за клочком собственное лицо от толстого слоя пыли.
Они шли через несколько уровней вверх, каким-то окольными тропами в скале. Джамир не мог знать, что провидец элементалей нарочно ведет его туннелями, избегая тонких полупрозрачных мостов — видел, что горец их опасается, хоть не раз имел возможность убедиться в их прочности. Горец только вертел головой по сторонам: потоки, стекающие со скал, запускали множество механизмов и странных машин. Джамиру удалось узнать только водяную мельницу, причудливо вырезанную из незнакомой древесины и снабженную зачем-то дополнительно системой противовесов.
— Так куда мы идем? — спросил антимаг, устав удивляться устройству города в этой части пещер.
— Помнишь, ты спрашивал Аянира, почему его недостаточно, чтобы повести сопротивление в бой? — Леветир дождался, пока Джамир кивнет. — Я веду тебя к тем, кто знает ее лучше цесаревича. Кто уже видел, на что она способна, так или иначе.
Элементаль снова повел его обычными мостами. Туннели и механизмы на водных потоках остались позади. Джамир отметил, что они все еще достаточно низко, в престижных кварталах.
Леветир свернул к одному из самых больших зданий уровня. Оно прилипло к стене пещеры белокаменным полукругом. Крыша была таким же гладким куполом, как на здании лазарета, только виднелся над ним тонкий хрустальный кончик шпиля. Тот же хрусталь украшал резные белые колонны: на искусно выточенных цветах и травах мерцали в колдовских отблесках водопадов каменные капли — как роса.
— Это малая ратуша, — рассказал элементаль. — Здесь Совет Матинеру собирается, чтобы обсудить не очень важные вопросы. А еще мне здесь выделили кабинет. Как будто он мне нужен…
Джамиру послышался тонкий перезвон, и он быстро понял, откуда доносится звук: с края купола свисали каплевидные подвески. Там сидела маленькая птичка, бирюзовая, с желтым горлом, и ее лапки задевали подвески.
— Опять щурка заблудилась, — улыбнулся Леветир. — Бывает, что и алкионы залетают… как их по-вашему, столичному… зимородки, точно. Но редко. У них гнезда недалеко, а сюда они на блеск летят. Правда, потом совсем перестанут. Зима скоро.
Они вошли внутрь под хрустальный звон, чуть задержались на входе у алькова с алтарем Триединой, сделали несколько шагов по короткому коридору и оказались в просторном зале. Волшебный светильник из тысяч флюоритовых капель освещал длинный стол и множество кресел с высокими спинками, обитыми темно-синим тисненым велюром. Семь из них занимали люди: мужчина с проседью в волосах и выправкой солдата, двое юношей чуть старше Леветира, три девушки примерно того же возраста и одна совсем молоденькая, почти девчонка.
— Леветир! — обрадовался один из юношей, строгий, с печальными темными глазами. — Мы тебя заждались. Думали, что ты сегодня опять не придешь.
— Ой, прям, — отмахнулся элементаль, — как будто без меня не знаете, что делать. Вот, привел вам помощника.
— Тот антимаг? — прищурилась одна из старших девушек. Джамиру бросилась в глаза ее красота — навязчивая, как запах в нагретом розарии. Толстая светлая коса, синие глаза, темные брови, крупные яркие губы. И множество украшений в волосах, на шее и пальцах, целая россыпь колец. — Как мы можем ему доверять?
— Опять кабенишься, — Леветир скривился и сложил руки на груди. — Ишь, боярыня Горислава! Так и будем бодаться при каждой встрече?
