– Мне приходилось бывать в Кубинке, – сказал Бондарь. – В последнее время наши ведомства часто обмениваются опытом.
– Помню, – откликнулся Костя. – Видел тебя мельком. Ты ведь из УКРО?
– Ты считаешь себя очень проницательным?
По давней привычке Бондарь не ответил на вопрос напрямик, хотя Костя попал в точку. Надо полагать, его тоже ознакомили с личным делом напарника. Бондаря это не смущало. Они были одной крови, он и Костя.
Бондарю всегда нравилась его работа. Плевать он хотел на злобные выпады против ФСБ со стороны так называемой «независимой прессы», финансируемой Западом. Эфэсбэшников вечно обвиняют во всех смертных грехах: в связях с криминальными структурами, в организации заказных убийств, в торговле оружием и боеприпасами, в подготовке профессиональных киллеров. Аббревиатура ГРУ точно так же мелькала в самых разнообразных криминальных сюжетах – будь то убийство журналиста Холодова или дело знаменитого киллера Солоника.
Во многом благодаря подобным борзописцам, сотрудники российских спецслужб сделались чем-то вроде пугала для всего «прогрессивного человечества». Попробуйте откопать в нынешней прессе хотя бы один разоблачительный материал о деятельности иностранных разведок, и, если вам повезет, вы обнаружите, что все эти цэрэушники и моссадовцы просто ангелы небесные, озабоченные проблемами мира во всем мире. Зато офицеры с Лубянки преподносятся публике в образе вездесущих вурдалаков, держащих под контролем всех и вся.
Между тем после распада СССР и последующего «парада суверенитетов» ФСБ растеряла добрую треть своего былого могущества. Ее резидентуры во многих странах подверглись сокращению, а в некоторых были совсем закрыты – не без участия «свободолюбивых либералов», состоящих на довольствии западных разведслужб. Все это играло на руку врагам, постоянно опережавшим эфэсбэшников на несколько ходов…
Костя, интуитивно угадавший направление мыслей Бондаря, повертел в руках заряженный «люгер» и неожиданно сказал:
– Слушай, командир, а я даже буду рад, если окажется, что вокруг нас вертятся какие-нибудь спецы. Так и подмывает поотшибать им бошки.
– Мы не для того сюда прибыли, – напомнил Бондарь. – Наша задача…
– Знаю знаю, – отмахнулся Костя. – Но никто не запретит мне совмещать приятное с полезным. Знаешь, как наш новый шеф генерал-полковник Корабельников высказался, когда произносил речь по поводу своего вступления в должность? Мол, мы не имеем права ждать, пока история рассудит нас и наших врагов. Либо мы, либо они. Война уже идет, хотя многие этого не замечают, не хотят замечать.
– Тогда какого черта мы сидим? – спросил Бондарь. – Вставай, труба зовет.
Они выбрались из такси, доставившего их в тихий квартал Севастополя. Это была южная часть города, и сюда можно было добраться пешком минут за тридцать, но иногда даже сотрудникам спецслужб разрешается пошиковать. Как-никак в их сегодняшнюю программу входило посещение ночного ресторана.
– Нас как будто сквозь задницу пропустили, – пожаловался Костя, одергивая свой пиджак, который пришлось достать из сумки и напялить на себя, чтобы укрыть от посторонних взглядов прихваченный «люгер».
Бондарь тоже был с пистолетом и тоже в пиджаке, таком же жеваном, как у напарника. Но он притворился, что его это не смущает.
– Так сейчас стильно, – заверил он Костю.
– Чего-чего? – Тот раздраженно повел плечами. – Что за стиль такой, не врубаюсь?
– Мятый пиджак – признак состоятельности и наличия собственного авто. – Бондарь не удержался от ухмылки. – Наверное, еще круче появиться на людях в пижаме, но до настоящей свободы нравов мы пока не доросли.
– Совки ведь, – поддакнул Костя. – Трудное детство за железным занавесом и все такое прочее.
– Зловещая тень Сталина, – продолжил Бондарь. – Подавление всяческого свободомыслия…
– Удавка коммунистической морали…
– Отсталость и узость взглядов…
– Зато теперь хоть с голой задницей ходи, никто тебе плохого слова не скажет…
Обмениваясь такими репликами, они вошли в ресторан при трехзвездочном отеле «Ярд». К их величайшему удовольствию, здешний оркестрик выступал под открытым небом, что позволяло расположиться на террасе летней площадки с фонтаном. Его окружал бассейн, выложенный из дикого камня, в котором полоскались ветви ивы. Над столами и стульями из синего пластика высились башни кипарисов. На фоне ночного неба они казались вырезанными из черной бумаги.
Бондарь с Костей уселись таким образом, чтобы каждый мог видеть половину террасы и оба входа. Публика подобралась приличная – ни одной пьяной рожи, ни одной откровенной проститутки. Беседы велись чинные, голоса присутствующих были негромкими.
Оркестр то ли уже отдыхал, то ли еще не начал музыкальную программу. Овальная сцена была заставлена микрофонами, аппаратурой и инструментами.
– Никогда не видал таких здоровенных мандолин, – признался Костя, приглядевшись к сцене.
– Это базуки, причем электрические, – пояснил Бондарь с видом заправского меломана.
