Изумлению Бондаря не было предела. Эта женщина, которая по идее должна была валяться без чувств еще по меньшей мере минут пять, призывно улыбалась ему, подперев кулаком щеку. Мокрая с головы до ног, как утопленница, но совершенно живая и даже веселая. Где она черпала силы? Что за чудесный аккумулятор наполнил ее энергией в то время, пока у Бондаря даже не успело восстановиться дыхание?
– Все нормально, – проворчал он, прикуривая сигарету. Пламя зажигалки трепетало в такт сердцу, колотящемуся в грудной клетке.
– А ты парень не промах, – одобрительно произнесла Ариана. – Быстро очухался.
– Не строй из себя Клеопатру, – посоветовал Бондарь, пуская дым в потолок.
Ариана тихо засмеялась:
– Спорим, теперь ты ни за что не позволишь надеть на себя наручники?
– Тут и спорить нечего.
– Боишься?
– Я не герой американских фильмов.
– Гена тоже так говорил. А потом согласился.
– Ну и дурак, – искренне произнес Бондарь. – И как его только кондрашка не хватила?
– Да я с ним не особенно усердствовала, – призналась Ариана. – Щадила. Берегла как возможного кандидата в мужья. И, по правде говоря, любила… По-своему.
– Почему же тогда он не с тобой? Могла бы поселить его в этом доме, где вас было бы на одного человека больше. И потом, куда он все-таки подевался? – Бондарь покачал головой. – Все это кажется мне очень странным. Признайся, почему ты уверена, что твой крокодил Гена до сих пор не сделал ноги? Его видели в Севастополе?
– Да, – коротко подтвердила Ариана.
Бондарь придвинулся к ней вплотную.
– Кто?
– Это моя коммерческая тайна.
– Может, поделишься?
– Перебьешься! – Заметив, что рука Бондаря тянется к ней, Ариана предупредила: – Не вздумай опять хватать меня за ухо, пожалеешь.
– Закуешь меня в кандалы?
– Нет. Застрелю на месте… Бах-х…
Ее указательный палец коснулся виска Бондаря. Улыбнуться-то он улыбнулся, но при этом вспомнил про «браунинг», хранящийся в тумбочке возле кровати.
– Кто пойдет принимать душ первым? – спросил он.
– Ты намекаешь на то, что готов к продолжению? – недоверчиво осведомилась Ариана. – Ты меня приятно удивляешь, Женя.
– Удивлять женщин – мое призвание.
– А бизнес?
– Всего лишь осознанная необходимость.
– Надеюсь, – сказала вставшая с кровати Ариана, – твоя решимость не пропадет, когда я вернусь.
– Главное, чтобы
– Вот еще! Да я только слегка размялась, если хочешь знать.
– Я не об этом.
– А о чем тогда?
– О нашем общем деле, – напомнил Бондарь.
– Считай, что деньги у нас в кармане, – заявила Ариана с самодовольной миной.
Она успела пересечь комнату и взяться за ручку двери, когда ее настиг голос Бондаря:
– Твоя уверенность кажется мне странной. Я готов понять, почему ты согласилась сдать своего бывшего любовника. Но неужели тебя не пугает вмешательство СБУ? Зачем ты связалась со мной, раз ты понимаешь всю опасность своего положения?
– Просто ты внушаешь мне доверие, – бросила Ариана через плечо. – Если ты со мной заодно, то я готова рискнуть. Мне надоело жить на жалкие гроши, которые мне платят в ресторане. Я хочу сниматься в клипах, хочу, чтобы мои песни звучали по радио, хочу быть знаменитой… и просто счастливой. – Она обернулась. – Почему-то мне кажется, что мои мечты начинают сбываться. Во всяком случае, у меня наконец появился настоящий поклонник.
– К вашим услугам, мэм. – Бондарь сел на кровати, чтобы склониться в шутовском полупоклоне.
На лице Арианы не промелькнуло даже тени улыбки.
– Вот и чудесно, – серьезно произнесла она. – Если ты будешь продолжать в этом духе, Женя, то в самом ближайшем будущем мы оба будем вознаграждены за свои старания. – Сделав значительную паузу, она добавила: – Вполне вероятно, что это произойдет уже завтра. Так и передай своим покупателям.
Разумеется, во время ее отсутствия Бондарь думал вовсе не о мифических покупателях, а о том, что его севастопольская командировка, похоже, близится к благополучному завершению.
Правда, это не помешало ему заглянуть в тумбочку и на всякий случай разрядить лежащий там «браунинг».
Чем черт не шутит?
Да буквально всем.
В груди Бондаря похолодело, когда он понял, что жена не сумеет выровнять темно-синюю «девятку», из окна которой печально глядел маленький Антошка.
– Наташа! – крикнул он, но машина не удержалась на мокрой асфальтовой полосе и бешено понеслась по крутому заснеженному склону, пробивая себе путь сквозь чахлые кусты.
Услышав далеко внизу грохот, Бондарь кубарем покатился туда, валя с ног бестолково суетящиеся фигуры в милицейской форме. В салоне «девятки» виднелась Наташа, уронившая голову на искореженное рулевое колесо. Жизнь сохранилась лишь в ее золотистых волосах, перебираемых ветром. Сынишка лежал снаружи – лежал на носилках, накрытый покрывалом, сквозь которое проступили бордовые пятна. Маленький-маленький, тихий-тихий. Уснул, просто уснул, сказал себе Бондарь и поспешил пристроиться рядом.
Милиционерам это почему-то не понравилось.
– Вставай, – потребовал самый голосистый из них.
