Август 2014 года выдался страшным для нашего города. Первый обстрел произошёл 17 числа на семидесятилетие моего дедушки. В соседний с моим домом дом за все время боевых действий было целых два попадания в один и тот же подъезд. Прилёты были везде, в каждом уголке города, ведь было, куда метить: подстанция, Дом Культуры (там было бомбоубежище с людьми), детский сад (выгорело целое крыло), огромная шахта, храм. Упало во дворе дома моего деда и в его огород. Дедушка тогда говорил, что как раз спускался в подвал, и иди он на минуту позже, то погиб бы. На День независимости Украины было несколько страшных прилетов. Один из них пришёлся на детскую песочницу во дворе жилого дома – имена погибших тогда деток записаны на Аллее Ангелов в Донецке. Второй прилёт практически полностью уничтожил православный храм, в котором тогда проводилась служба – там тоже не обошлось без погибших. Эти данные легко проверить, ведь в интернете сохранились об этом записи и видео: храм Иоанна Кронштадского, август 2014 года, ДНР. В направлении, откуда летели снаряды, никто не сомневался – траекторию падения рассчитал бы и ребенок: снаряды летели со стороны, где стояли украинские военные формирования. Дома и дороги были изрешечены с той стороны. Для такого маленького городка, как мой родной город, разрушения были огромными, количество жертв – тоже. Я рада, что мои дети не видели этого. Не пропустили это через себя. Но я проживала каждый день своего города так, будто находилась в нем. Ведь там были мои муж, мама, бабушка и дедушка.
Это был сложный период. Сейчас в моем родном городе стоит памятник погибшим во время войны жителям, на котором на века выгравировано моё стихотворение:
Эту боль пропустил каждый житель бывшей Донецкой области, а ныне – Донецкой Республики. Мою семью Бог помиловал – все остались живы. Муж после моих уговоров вернулся домой. Я хотела начать новую жизнь. Война не закончилась, она будет длиться ещё долго. Но наш город так и не был занят украинскими военными, а после марта 2015 года перешёл пускай не в глубокий, но тыл. После того к нам еще прилетало, в 2023 году от украинского снаряда на шахте погиб человек, но в целом люди привыкли и немного расслабились. Немного, но не до конца – это просто невозможно сделать в тех условиях.
Помню июль 2014 года, еще до отъезда. Тогда существовала высокая вероятность бомбардировок украинскими «сушками». Тогда же был сбит Малайзийский пассажирский самолёт – взрыв и огромный гриб дыма мы видели из своего окна. Тогда же «сушка» ударила по жилому дому в городе Торезе – недалеко от нас. Помню страшные кадры разбора завалов. Мы жили на пятом этаже пятиэтажного дома. Я понимала, что, если попадут в наш дом, мы будем первыми… Когда истребители пролетали над нами, я заставляла детей залазить под кровать или выходила с ними на балкон. Знаю, это был тот ещё метод спасения, но я мыслила так: если над нами обрушатся крыша и плита, металлическая кровать может хоть немного задержит падение, а выжить с обрушенного балкона шансов больше, чем под бетонной плитой. Да, соглашусь, логические доводы не доработаны, но к такому нельзя приготовиться заранее. Мысли о спасении приходят спонтанно.
Война может сломать самого здорового человека. Она забирает слишком много. Но нужно жить дальше.
Наша песня хороша – начинай сначала
В 2015 году дочка пошла в первый класс. Мирная жизнь в нашем городке налаживалась, хотя до линии фронта было совсем недалеко. Мы часто слышали обстрелы других городов, слышали работу полигонов – все привыкли к этому. Все хотели Жить.
Именно в 2015 году началось моё тесное знакомство со спортом. Когда в мае того года я впервые пошла в тренажёрный зал, мой муж мне сказал, что меня не хватит и на три месяца. На момент написания этой книги я в спорте уже более восьми лет, а вот его со мной рядом нет давно.
В нашем городе тренажерный зал был всего один, и он был полупустым. Люди, уехавшие от войны, вернулись ещё не все (да и потом многие решат не возвращаться), денег у жителей не было, ведь главная кормилица города – огромная угольная шахта – стояла в простое после множественных обстрелов. У меня на тот момент были кое-какие деньги, потому что я на протяжении всей своей «челябинской ссылки» работала удалённо – создавала и обслуживала сайты для одного из новоиспеченных министерств ДНР, а после, уже по возвращению – для одного из их государственного дочернего предприятия. У меня было много времени и еще больше – желания. Я начала стабильно посещать тренажёрный зал.