Война
Напомню, что я жила в небольшом городке в тогда ещё Донецкой области. В 2014 году мы все наблюдали государственный переворот в Киеве. Не хочу говорить о политике, скажу только то, что самолично видела и чувствовала лично в далёком четырнадцать году. Мы, жители будущей ДНР, действительно были против того, что произошло на Майдане. Мы действительно поднялись. Это действительно было народным восстанием. На митинги, протесты и другие мероприятия весны 2014 люди, в том числе и я, шли добровольно. Референдум 11 мая был всеобщим праздником, люди шли толпами. Мы правда не хотели, чтобы нас поглотила идеология западной Украины. А она надвигалась. Донбасс в большинстве своём – это русские люди, которые в советское время приехали покорять богатые недра этой щедрой земли. Мои родные приехали туда из Челябинской и Брянской областей, бывший муж родился в Смоленской области. Мои дети, как и я, по национальности – русские. Мы понимаем и чтим память предков и их подвигов не только в Великой Отечественной Войне, но и во всей истории России. Но по воле судьбы (или по чьей-то недальновидности и политической ошибке) Донбасс однажды стал частью Украины.
Даже тогда, когда бои шли уже за город Славянск, я не верила, что война доберётся и до нас. Я наивно полагала, что только что созданная Донецкая Народная Республика максимально быстро и безопасно войдет в состав Российской Федерации, как это сделал Крым. Да, так и произошло, но только спустя долгих и страшных восемь лет. А боевые действия все приближались…
Первого июля мы отметили второй день рождения сына. Гости, подарки, торт – все было так, как и должно быть. Но уже 28 июля меня с детьми буквально упаковали в машину и отправили в Ростов-на-Дону. ВСУ и отряды Правого Сектора (запрещён в РФ) подходили все ближе. Я ждала чуда, а точнее – армии РФ. Но они пришли только в феврале 2022 года. А тогда в 2014 году я вместе с детьми вынуждена была бежать.
Как любая жена, я отказывалась ехать без мужа, но мой дедушка взял решение этого вопроса в свои руки. Он договорился со своим знакомым, который ехал на машине в Воронеж и согласился довести меня и детей до железнодорожного вокзала Ростова-на-Дону, чтобы оттуда мы смогли уехать на поезде в Москву к моей бабушке. Я не брала тёплые вещи, ведь была уверена, что мы едем на месяц, максимум – на два. Но родные места мы смогли увидеть только спустя девять месяцев.
Я помню, как по дороге слева от нас полыхал город Шахтёрск. Я помню украинский блокпост, где досматривали машину. Военные с автоматами проверяли документы, сумки. Детям было страшно и непонятно. Мне тоже. У меня сохранено фото с уставшими и повзрослевшими лицами моих малышей, сидящих на заднем сиденье чужого автомобиля: еще неделю назад они гуляли с мамой в парке, а теперь рядом с ними – военные с оружием. Я боялась, что те проверят мой телефон, где выяснится, что я поддерживаю вовсе не проукраинскую позицию. Мне было страшно, но отъезд был единственным правильным, спасительным решением. Мои дети воочию не увидели войну, как другие, кто остался.
На границе с Россией тогда ещё стояли украинские пограничники. Требовалась доверенность от отца детей на вывоз их в Российскую Федерацию. Доверенность была, но написанная спешно и не заверенная нотариусом. Я помню наглую ухмылку на пухлом лице пограничника, доказывающего мне, что по такой бумажке он меня не выпустит. Я помню, как говорила ему примерно следующее: «Вы верите, что отец выступает против того, чтобы его дети уехали от надвигающейся войны?». А за нами буквально разрывались снаряды. Мы убегали. Но тот упорно стоял на своём, всячески намекая на возможности, у меня имеющиеся. Разумеется, я заплатила.
Помню женщину, которая с грудным ребёнком на руках отчаянно кричала и умоляла её пропустить, имея на руках лишь свидетельство о рождении без доверенности. Думаю, ей тоже пришлось дать взятку. Я не застала разрешения ее проблемы.
Вот так нас от самих же себя не хотела бесплатно отпускать Украина.
Мы уехали, а меньше, чем через месяц, в нашем городе начали рваться снаряды. ВСУ разбили подстанцию, и город несколько месяцев жил без света. Посидев какое-то время дома, мой бывший муж возложил ответственность кормить наших троих котов на мою маму, и ушёл в ополчение. За это я его по-человечески уважаю. Но тогда, находясь от него очень далеко, а именно – у бабушки в Челябинске, куда мы поехали после Москвы, я места себе не находила. Я хотела оставить детей, сорваться и полететь в Ростов-на-Дону, а оттуда – к нему. Слава Богу, мне не дали этого сделать.