Кроме того, мне кажется, что с точки зрения культуры мы получаем столько противоречивых данных об эмоциях, что не можем научиться с ними справляться. В детстве нам говорят, что злиться нехорошо; нас наказывают, если мы устраиваем сцены или выражаем разочарование, поэтому мы учимся проглатывать эти эмоции. Вместо того чтобы выражать гнев нормальным, здоровым образом, защищая свою позицию и проговаривая, что мы чувствуем, мы либо подавляем его, либо взрываемся. Оба этих пути часто ведут к негативным последствиям – эмоциональным страданиям и ненужным разладам в жизни и отношениях. С малых лет слишком сильные переживания начинают казаться нам «опасными», а такие эмоции, как гнев, печаль, чувство вины и стыд – «плохими».
Путаница продолжается, даже когда мы вырастаем. Мы узнаем о законе притяжения, о позитивном мышлении – это важные вещи, но мы толкуем их неправильно: нам кажется, что мы тогда вообще не должны испытывать негативных эмоций – и мы заталкиваем их еще глубже! Стало быть, вопрос вот в чем: если мы не можем не испытывать негативных эмоций, что нам с ними делать?
Наука доказала, что для организма «плохих» эмоций не бывает: единственные эмоции, которые способны нанести вред нашему организму – это те, которые мы подавляем. Я повторю это еще раз, поскольку это очень важно: все эмоции, которые мы испытываем, совершенно здоровы и нормальны, включая гнев, печаль, ярость, страх и т. п., если мы даем себе их прочувствовать, а затем отпускаем. Единственные эмоции, которые наш организм воспринимает как угрозу – это те, что остаются невыраженными.
Когда мы стараемся избавиться от хронической боли, одна из самых важных перемен, какие мы можем осуществить, – это позволить себе чувствовать и выражать больше эмоций в процессе таппинга. Для этого нам сперва нужно переучить мозг, чтобы он понял: выражать эмоции, особенно негативные, не страшно. С помощью таппинга мы можем объяснить бессознательной части мозга, что, если мы «дадим себе волю», это не причинит нам никакого вреда.
Шла первая сессия первого дня моего семинара по избавлению от боли, и на сцену из зала поднялись трое добровольцев. Когда они уселись, я попросил их поделиться своими историями. Первым заговорил Томас.
– В 2003 году мне поставили диагноз «ревматоидный артрит». От него можно стать инвалидом, и мне назначили лекарства, чтобы уменьшить повреждения суставов, но это… бесполезно. Мне назначили несколько лекарств, мне продолжают их выписывать, но они не очень-то помогают от боли, – он поморщился. – Этими таблетками можно наесться, – добавил он и улыбнулся.
У Томаса болели грудь, плечи, бедра, колени, запястья и ступни, но сильнее всего – запястья: он оценил их в восемь баллов из десяти.
Когда мы стараемся избавиться от хронической боли, одна из самых важных перемен, какие мы можем осуществить, – это позволить себе чувствовать и выражать больше эмоций в процессе таппинга.
Когда я спросил его, какие мысли и эмоции поднимаются в нем, когда он думает о своем диагнозе, он снова уставился в пол. Его лицо потемнело, он сглотнул несколько раз.
– Я хочу притупить их, – через несколько секунд произнес он. – Я все время стараюсь отстраниться от эмоций, – прибавил он после новой паузы. – В том году, когда мне поставили диагноз, какие-то белые расисты похитили меня и пытали.
Он умолк, кивнул и поглядел на меня в первый раз с того времени, как начал рассказывать свою историю. Его лицо было напряжено. Я посмотрел ему в глаза и понял, что его силы на исходе и больше он ничего не может сказать.
Как и большинство перенесших травму, Томас пережил само событие, но был лишен возможности проработать те эмоции, которые оно принесло. Каждый раз, как он вспоминал об этом, я видел, как он боролся с рыданиями и постоянно сглатывал, отчаянно пытаясь затолкать обратно приливные волны эмоций, погребенных в его душе. Он не мог позволить себе вернуться туда. Это было слишком тяжело.
Я провел с ним несколько раундов таппинга, начинающихся с установки: «Несмотря на то что я хочу притупить эту эмоцию… мне страшно ее почувствовать… я искренне и всецело принимаю и люблю себя». Следуя за мной, Томас умолкал и переставал постукивать, когда я произносил: «Я искренне и всецело принимаю и люблю себя». Я заметил это и начал очередной раунд с другой фразы: «Несмотря на то что я не могу почувствовать это… слишком страшно… слишком опасно… я не хочу возвращаться туда, я искренне и всецело принимаю и люблю себя». Когда мы дошли до слов «Я искренне и всецело принимаю и люблю себя», Томас покачал головой и сказал:
– Не могу.
