Наши современники в XIX веке.Во многих учебниках пишут, что в 1838–1840 годах в России мало чего происходило. Вольнодумцев и декабристов сослали в Сибирь. В искусстве и литературе период застоя. Мои герои в это относительно скучное время находят для себя развлечения. Спасли раненого на дуэли Пушкина. Изобрели новые пигменты красок, поучаствовали в скачках, взялись строить пароход.В целом это не самые значимые для страны события. Бытовуха. Именно такая, как я люблю. Снова предупреждаю читателей, что это не боевик. Всё будет тихо, спокойно и с прогрессорством.
Наша жизнь после перемещения в прошлое уже не напоминала метаний неоперившихся птенцов. Появилась некая стабильность и уверенность в завтрашнем дне. О каком-то глобальном прогрессорстве говорить не будем. Приходилось использовать соответствующие этому времени технологии.
Что такое любое производство начала девятнадцатого века, понять может только тот, кто этим занимался. Я имею в виду себя, а не местных. Им-то любая поделка, носящая гордое название «станок», — ух как круто! Этих станков в стране чуть ли не по пальцам можно пересчитать. Настолько грустно выглядит промышленность, что просто опускаются руки.
В Петербурге, Москве, Туле, на Урале ещё более-менее. У нас же поблизости не было ни специалистов, ни заводов, производящих деревообрабатывающие или токарные станки.
Лёшка предлагал написать письмо куда-то там на Урал братьям Черепановым и завлечь их к себе. Особого смысла в приглашении специалистов по паровозам я не видел. К тому же они брали за основу те механизмы, с которыми один из братьев познакомился в Англии. Именно в этой стране сейчас самый пик индустриализации. Адам Смит уже изложил свою теорию о разделении труда, да и достижения металлургов вывели англичан на первые роли. Ещё полвека назад Великобритания импортировала сталь из России и Швеции, но нашлись умные люди, кто изменил ситуацию в сторону собственных природных ресурсов.
Я специально просмотрел информацию по различным плавильным печам и коксованию каменного угля, применяемым в Англии. Конечно, это не мартеновские печи, но методы самые передовые для начала девятнадцатого века. Помню, в моё время как только не склоняли англичан! Мол, они мировое господство устанавливали и шпионили, и вообще словно «сыр в масле катались». Это как в том анекдоте, где плохому танцору мешают яйца, а плохому политику — англосаксы.
Тему мирового господства Англии в XIX веке я пропущу и заострю внимание именно на металлургии, которая является основой всему. Тут, безусловно, сыграло немаловажную роль то, что Британия остров, где всё относительно рядом. Удачно совпало, что месторождения железных руд расположены поблизости с каменным углём, пласты которого выходят буквально на поверхность.
Если сравнить с подобными месторождениями в России, то проблемы видны невооруженным глазом. Это и огромные расстояния, и отсутствие людей, кто бы заинтересовался в добыче полезных ископаемых, а ещё коррупция, взяточничество и дураки с дорогами. Европе угнаться за промышленностью Англии с каждым годом становилось всё труднее.
Это отставание со временем станет всё более заметным. Великобритания вовсю начнёт использовать механизмы на паровой тяге, а в России достижения тех же Черепановых не найдут спроса за пределами завода Демидовых. Изобретение братьев очень быстро заменят конной тягой. Нужно время, чтобы одновременно сложилась целая структура: угольные карьеры, железные дороги, паровые машины на угле для его же транспортировки.
В общем, если и искать для себя станки или оборудование, то не в России. Или как вариант — делать самим. На самом деле я не хотел заниматься чем-то подобным. Меня вполне устраивал сахарный завод, а не станкостроение. Связались же мы, дураки такие, с этими спичками, а теперь не знали, как выкрутиться. Хотя и на сахарном заводике проблем было выше головы и требовалась механизация процессов. Имеющиеся поделки из дерева не выдерживали не только критики, но и работы на них.
Описать наш так называемый пресс отжима? Это был большой бак с заглушкой и огромный винт к нему. Дубовый. Так-то да-а-а… Он крепкий, но всё же не металл. С другой стороны, делать запчасти обходилось недорого и заменить поломанный винт можно относительно быстро. О какой-то серьёзной механизации труда речи вообще не шло. К тому же самого исходного продукта — сахарной свеклы — было немного.
Правда, если сравнить с предыдущим годом, то сахара в 1835 году мы получили раза в три больше. Это не могло не радовать. А еще грело душу то, что, как только Волга встала, к нам устремились купцы. Самим суетиться и посылать обозы не пришлось. Всё же правильно мы себя разрекламировали. И цены у нас меньше, чем у импортного сахара, и пошлину за наш продукт платить не нужно. Кроме того, по какой-то причине для купцов было важно, что мы состоим в обществе сахароваров. Почему так, я не понял. Зато торговцы скупили всё, что мы предложили, и договорились о покупках на следующий год.
Дмитрий Николаевич, наш управляющий, даже немного обиделся, когда узнал, что для его сыновей товара почти не осталось, поскольку все сласти купцы выгребли. Конечно, элитный продукт — козинаки и карамель — мы сделаем позже, на это дело специально сахар приберегли. И для Лизы оставили, она затеяла варить варенье по моему совету и разливать его в стеклянные банки. Эта тара оказалась чуть ли не золотой, но я не стал протестовать. Пусть пока так, а дальше чего-нибудь придумаем с удешевлением стекла. Главное, что жена при деле и чем-то занимается.
