Некоторые дельфины, оказавшись в одиночестве, не выдерживали тоски и либо тонули, либо кончали жизнь самоубийством, ударяясь с разгона головой о стенку. Если же в бассейне было одновременно два-три пленника, они быстро осваивались и, попостившись дней пять-шесть, начинали принимать пищу. Ели они только свежие сардины — самую дорогую рыбу на рынке. Смотритель бассейна Этьен Гастальди награждал своих подопечных сардиной, когда они подбрасывали в воздух шар. (Мне почему-то казалось, что они делают это с вызовом, недовольные рабством.) Этьен предложил им вознаграждение подешевле — мерлана, но дельфины воротили нос от такого эрзаца. Гастальди показал пленнику сардину, тот подбросил головой шар в воздух и примчался за призом. Но смотритель ловко совершил подмену, и дельфин вместо сардины проглотил мерлана. Как он посмотрел на Гастальди! И ударом ластов обдал его с ног до головы водой.
У этого самолюбивого белобочки
В зеркальных водах у Стромболи наш впередсмотрящий приметил плавающий у поверхности темный предмет. Как обычно, мы изменили курс — проверить, что это. Оказалось, дельфин; он судорожно бился, силясь держать дыхало над водой. Кьензи подплыл к дельфину. Животное сделало отчаянное усилие, чтобы уйти, но потом смирилось — будь что будет… Кьензи осторожно погладил дельфина и, поддерживая его, крикнул нам:
— Он не ранен! Как будто все в порядке!
Я вспомнил древние предания, греческие мифы о дельфинах, которые спасали тонущих моряков. Долг платежом красен. Присоединившись к Кьензи, я удостоверился, что у дельфина нет видимых повреждений. Мы сделали строп из одеяла, подняли пациента на палубу и поместили в наполненный водой катер. Доктор Нивелло приступил к медицинскому обследованию; «Калипсо» пошла дальше, превратившись в дельфиний госпиталь.
Нивелло установил, что мы выловили молодую самку. Он ввел ей средство для стимуляции сердечной деятельности, сделал искусственное дыхание. Два часа спустя пациентка скончалась… Вскрытие показало: все органы невредимы, никаких следов болезни. Один из аквалангистов предположил, что сердце чуткого животного разбилось, когда его покинуло стадо.
— Или от безответной любви, — сказал Нивелло.
Близ Корсики мы настигли стадо дельфинов; я послал Фалько и Антонио Лопеса на катере, чтобы они заарканили одного. Лопес невелик ростом, но это очень храбрый человек, с юных лет посвятивший себя морю. Дельфины затеяли настоящие горелки. Подчиняясь сигналам стоящего на носу Фалько, Лопес выжимал весь запас мощности из мотора. Вдруг Фалько крикнул:
— Лево руля, живо!
В последний миг Лопес увернулся от черной блестящей громады, которую принял за скалу. Но «скала» обдала его скверно пахнущим дождичком и исчезла под водой! Среди стада дельфинов неожиданно вынырнул кит в три раза длиннее катера.
А еще находятся биологи, которые называют Средиземное море «безжизненным»! Походили бы они со мной на «Калипсо»… Между Лазурным берегом и Корсикой мы часто встречали стада крупных китов, постоянно обитающих в этих водах.
Полвека назад «князь океанографии» Альберт I Монакский приглашал представителей королевских домов Европы на бой китов, и гости редко возвращались без добычи.
Вот одна из забавных сценок, какие можно наблюдать в нашем «безжизненном» море. Утром мы шли на «Калипсо» между Корсикой и Мессиной. Вдруг заметили спящее у поверхности стадо китов. Медленно приблизились к ним; я в это время стоял на носу. Киты проснулись, всполошились и нырнули, а вся вода вокруг стала красной! Мы нарушили их покой как раз после пира, когда они переваривали красных креветок. Появление «Калипсо» настолько напугало китов, что они опорожнили кишечник…
Когда нам попадаются киты, мы не упускаем случая понаблюдать из подводной обсерватории за крупнейшим на Земле животным. И мы первыми изо всех подсмотрели плывущих китов в их родной стихии. Когда перед вашим окошком колышется хвостовой плавник величиной с банкетный стол, это внушительное зрелище… И кажется, мы выяснили, откуда берутся белые киты, о которых можно прочесть у многих авторов, от Мелвилла до Хейердала. Я тоже за свои годы на море много раз видел сверху белые силуэты в воде, но никогда не наблюдал альбиносов на поверхности.
В ясный, тихий день «Калипсо», проходя мимо Липарских островов в Тирренском море, очутилась в окружении плавающих камней; на голубой глади словно извивались посыпанные гравием дорожки. Мы зачерпнули камешки ведром — это была пемза из вулканов поблизости. «Калипсо» продолжала идти своим курсом, вдруг с высокого мостика раздался крик:
— Киты!
Два кита длиной около шестидесяти футов плыли, не торопясь, как раз под струями пемзы. Они спокойно позволили «Калипсо» пристроиться между ними. Оба выпускали фонтаны, а в промежутке между вдохами погружались на несколько футов.
