Смешались крики, свист, смех, рев. Цуг, красный и униженный, стоял в стороне, постанывая и скрежеща зубами.
«Молодец, Иба!»
«Выволоки этого помятого танцора и надуй его заново!» — выкрикивали зрители, стараясь перещеголять друг друга в остротах и насмешках.
«Теперь, Хангоев, намыль шею Габо и можешь закурить трубку!»
Цуг опять бросился на абрека, но их обоих вытолкнули из круга.
Твой отец и его друг, Арчил, стояли рядом, — продолжал рассказывать дядя Иорам. — Я слышал, как Габо шепнул Арчилу: «Цуг слишком горяч. Он не выдержит натиска этого буйвола». И подтянул ремни. Арчил угадал намерение друга.
«Ты же больной, Дзуака![21] Повалит тебя абрек».
«Нет, я растолку его как в ступке!»
«Не обидятся ли люди, Габо?» — уже уступая, спросил Арчил.
«Потому и хочу сразиться с ним, что он глумится над людьми!»
«Тогда выпей хоть несколько глотков араки, может, лихорадка стихнет!»
«Не волнуйся, сквозь землю не провалюсь!»
Всучив кинжал и револьвер Арчилу, Габо прыгнул в круг.
«Гей! Осетинскую танцевальную! Арс-тох!»
Дядя Иорам, захваченный своим же рассказом, подкрутил левый ус.
— Неугомонный и горячий был твой отец. Шел напролом и не мирился с несправедливостью. Вот и тут вышел сразиться с абреком, хотя поражение Цуга его ничуть не беспокоило.
Когда в Душети подняли мятеж кулаки, Габо преследовал бежавшего Хангоева, но тому удалось ускользнуть. С тех пор абрек искал случая сквитаться с ним. Праздник Уастырджи свел их: абрека с целой бандой подручных и Габо с побратимом.
Габо никогда не был особенно разговорчивым, но на этот раз, чтобы разозлить абрека, стал хвастаться:
«Э-э-э, Иба! Что маленький воробей орлу, хоть и больному?!» — и с раскинутыми руками кружился вокруг него на носках.
Хангоев насупился:
«Берегись!»
«Я тебе не Цуг! Арс-тох! Арс-тох!»
«Ты бы хоть черкеску скинул!»
«А за что же ты будешь цепляться?»
«Тогда пусть Уастырджи наделит тебя лучшей судьбой, чем Цуга!»
Абрек схватил Габо за полу черкески, но тот увернулся и продолжал его дразнить.
«Потерпи, Иба, пока с меня стечет полный бурдюк пота!»
«Сучий ты сын! Хватай удачу за хвост!» — Хангоев, обезумев, гонялся за Габо.
«Не такая уж большая удача, как ты думаешь! Но на этот раз я ее не выпущу! А ты потеряешь то, что сберег в Душети. Арс-тох, арс-тох!»
Габо грудью толкнул абрека. Хангоев пошатнулся. Они сцепились. Барабанщик прибавил темп.
…Тогда я был еще совсем маленьким, — говорит дядя Иорам. — Ну что я мог? Смотрел то на Габо, то на Арчила и думал: «Кому из них труднее — больному силачу или его побратиму, который наблюдает со стороны?» — От волнения я сначала зажмурился, потом прикрыл глаза ладонями, но не утерпел и стал смотреть на схватку меж пальцев. От чьего-то крика я вытаращил глаза и увидел взлетевшего в воздух абрека.
«Иба! Где тебя уложить, где тебе будет мягче?» — Габо поднял соперника над головой и, как жернов, крутился вместе с тяжелой ношей..
«Дзуака, Дзуака! Я так и знал! — радостно вырвалось у Арчила. — Ты всегда выбрасываешь свои альчики[22] под конец!»
Габо отпустил абрека, и тот, полетев пулей, шлепнулся на землю.
Твоего отца подхватили на руки и стали подбрасывать, но Габо, вырвавшись, подошел к лежащему ничком Хангоеву:
«Встань, Иба, померяемся силами еще раз!»
Абрек внезапно перевернулся лицом вверх и ногами ударил Габо в живот. Тот покачнулся, стоявшие позади парни поддержали его, и он кинулся на абрека. Хангоев вскочил.
«Теперь начнется настоящий бой!» — мелькнуло у меня в голове, когда Габо замахнулся. Но его руку перехватил Арчил.
«Дзуака, не лезь на рожон, не меси навоз», — сказал он.
Хангоев выстрелил в воздух. Габо взял у Арчила свое оружие.
«Прибереги его, Дзуака. Оно нам пригодится попозже», — шепнул Арчил.
Дядя Иорам на некоторое время умолк.
— То, что Арчил посоветовал Габо приберечь оружие, меня не удивило. Волчьим повадкам Хангоева не видно было конца. Меня поразило другое…
Я встал и подсел к самым ногам дяди Иорама.
— Что тебя поразило, дядя Иорам?
— То, что Цуг, сын Хитора, рвался в драку с твоим отцом. Его с трудом сдерживали…
— Действительно — зачем? Отец же отомстил за него.
— Видно, сыну богача ближе был абрек Хангоев, чем бедняк Габо! Словом, Цуг сбросил черкеску и вышел вперед.
«Если ты мужчина, выйди, померимся силами!» — вызывал он Габо.
«Лучше бороться, чем драться на кинжалах и револьверах… Остались ли у тебя силы, Дзуака?» — спросил Арчил у твоего отца.
«Остались. Только я не успокоюсь на том, что повалю Цуга, — он поднял сжатые кулаки. — Я буду бить его беспощадно».
«Хорошо, Дзуака, но смотри не переломай ему кости».
И откуда у больного взялась такая сила? Под ногами борющихся затряслась земля. Габо бил Цуга оземь, как колоду. Не на шутку перетрусивший сын Хитора вырвался из его рук и скрылся в толпе. Но не прошло и минуты, как он появился вновь с обнаженным кинжалом. Цуга оттеснили, люди будто потеряли всякий интерес к драке. Праздник возобновился. Снова стали танцевать, состязаться в разных играх, в поднятии тяжестей.
Арчил поднял большой камень и, приготовившись метнуть его, сказал Габо:
«Дзуака, может, нам уйти?»
Габо зло рассмеялся:
