Цуг опять покатился со смеху:
— Вспомни, Хута, притчу, как лис проглотил нож, измазанный медом, и железка застряла у бедняги в заду! Мои быки как тот нож, Хута!
— Ты одинок, а их много, ты снаружи, а они внутри! Ты никто против них… — едва нашелся Хута.
— Пойми, Хута, я уже не снаружи! Мои быки вступили в колхоз, не написав даже заявления. А мое заявление лежит в кармане Арчила. Только тебе скажу, больше никому… Смотри, Хыбы и Лексе ни гугу, а не то опять начнут размахивать перед носом председателя своими мандатами.
— Но ты же вчера заставил меня вернуть козу… — забормотал Хута.
— То было вчера, а сегодня — другое дело. Вчера шел разговор об избрании Хыбы председателем. Сегодня это место занял Арчил.
— Наверное, и стадо ты погнал ради Арчила?
— Конечно! Он не такой грубый и неотесанный, как Чипи и Габо. Он, как Лекса и Хыбы, от страха в постель не мочится…
Хута спросил, пристально глядя в иссохшее лицо Цуга:
— Неужели Арчил и вправду принял тебя в колхоз? Втайне от Чипи и Габо? Втайне от Лексы и Хыбы?
— Послушай, Хута! Что ты затвердил одно и то же? Говорят тебе, что я подал заявление, и все!
Хута молчал. Цуг сказал чуть тише:
— Я отвел в колхоз пять быков. Но ты же знаешь, что быков я держу только парами. Одиночек закалываю.
— У тебя много годовалых бычков, найдешь скотине пару.
— Нет, Хута, я сделаю другое.
— Что ты сделаешь?
— Я отдам шестого быка в пару к твоему… — шепотом произнес Цуг. — Гони моего быка к себе в хлев и наши парой на здоровье! Только о моем заявлении никому не проговорись! Особенно остерегайся Хыбы и Лексы. Так мне наказывал Арчил! Пусть, мол, до поры это будет секретом!
Хута не поверил своим ушам.
Пара быков — не шутка! Он всю жизнь мечтал об этом: пара быков, только одна пара и арба с ярмом! Пара быков потащит железный плуг… А если Цуг половину урожая отберет за своего быка? С чего это он так расщедрился?
«Промокший до нитки не боится сырости», — подумал Хута, когда волок свою козу в колхоз, но перед ним встал Цуг. «Неужели без Цуга нельзя построить колхоз? Тогда для чего суетились Арчил, Габо, Иос? А Чипи? Пропади они пропадом! Но если Цуг говорил правду, то Арчил предал и Чипи, и Габо, и Иоса… Арчил прямой, как фаринк, говорят в ауле. Вот тебе и прямой, и отважный! Втайне от всех принял кулака в колхоз. А бык — это целое богатство! И за какие блага Цуг дарит быка ему? С кем посоветоваться? Не скажет же он самому Арчилу, что тьма его черного сердца выпирает из его глаз!»
Цуг не промахнулся в расчете. Потрясенный Хута отправился поделиться новостью прямо к Хыбы.
Хыбы и Лекса вернулись озлобленными, спрятались в своих домах, старались не показываться на люди, точно им дела не было ни до Процентов, ни до колхоза.
— Почему аулом распоряжается сын каменотеса? Для чего же я кончал телавские курсы, ношу в кармане мандат? — возмущался Лекса, усаживая к столу Хуту.
«Настало новое время, возвещает Арчил. Что же здесь нового? Для чего вся суета, если не обошлись без сына кулака?» — кусал в задумчивости кончик уса Хута.
— Если бы Габо и сын каменотеса были против кулаков, они не приняли бы Цуга в колхоз. Люди ушли на охоту, а собаки залезли в кладовую! — сообщил он хозяину дома новость.
— Кто тебе сказал, что Цуга приняли в колхоз? — подскочил на месте Лекса.
— Сам Цуг…
Хыбы и Лекса удивились: с каких это пор Цуг стал делиться секретами с Хутой?
— Он предупредил, чтобы я никому не проболтался. Не напрасно же он подмазал Арчила своими бычками!
— Какими бычками? — в один голос спросили Хыбы и Лекса.
— Пять быков он отдал колхозу, шестого обещал подарить мне.
Хыбы опрометью выбежал из комнаты…
Председатель был один в колхозной конторе, построенной по совету Чипи. Арчил сидел на табурете и курил, сгорбившись. На шорох шагов поднял голову и красными, воспаленными глазами оглядел вошедшего. На его заросшем черной щетиной лице блуждала детская улыбка.
— За два дня вспахали больше половины Процентов! — похвалился он, будто Хыбы пришел узнать про это.
Хыбы молчал, Арчил блаженно улыбался. Наверное, ему виделся в эти минуты светящийся пар над вспаханным полем.
— Сердце радуется, — добавил он.
Хыбы не удержался:
— Сердце Цуга не меньше радуется!
Будто обухом по голове ударили эти слова Арчила.
— Человек, мечтающий о новой жизни, не скажет такие слова, Хыбы!
— Я тоже мечтаю о новой жизни, только без кулацких элементов.
— О каких элементах ты говоришь?
— Я не хочу колхоза, который нельзя построить без Цуга, — прорвало Хыбы. — Не за тем мне дали мандат!
— Если у тебя нет ума, то к чему тебе мандат? — взревел Арчил.
— Весь аул об этом говорит. Заявление Цуга у тебя в кармане!
— Заявление Цуга? Ха-ха-ха! — он достал из кармана бумаги и поднес их к глазам Хыбы. — На, разбери их! Ты же член правления! Найди среди них заявление Цуга!
— Мне не до смеха, председатель. Верни мое заявление, — сухо сказал Хыбы. — Сначала Цуг отдал быков, а затем и сам влез в колхоз.
Арчил скомкал заявление Хыбы и швырнул ему в лицо:
— У-у! Ты и в самом деле элемент! — Он схватил Хыбы за плечи и вытолкнул за дверь. — Убирайся прочь! Без тебя вспашем Проценты!
