Ворота открылись, и Михаил вернулся к работе. Мало ли что за девица искала его внимания? Президенту не хватало суток, чтобы разбирать и заворачивать вопросы, которые сейчас, в кризисное время, то и дело переводились на него.
«Людям нужно доверять, Миша…». Если бы отец сказал это, когда Михаилу было восемнадцать, он пропустил бы эту банальность мимо ушей. Если бы Юрий Николаевич сказал это, когда Михаилу было двенадцать, он не обратил бы на эту фразу внимания, поглощенный более интересными, чем выслушивание нотаций отца, занятиями. Если бы эта фраза стала напутствием умирающего, для Михаила усваивать его стало бы слишком поздно. Юрий Николаевич сказал это один раз, когда его мальчику было пять лет.
«Людям нужно доверять, Миша. Ты никогда не станешь весомее садовника, если не сможешь собрать вокруг себя людей, с которыми можно разделить ответственность. Поделись с ними властью и предложи работу, в которой они разбираются лучше всего на свете. Доверяй им. Это очень важно. Они должны знать, чувствовать, понимать и видеть, что ты всецело полагаешься на них. Людям нужно доверять, сынок. Доверяй тем, кого ты выберешь строить для тебя твое будущее. Доверяй… и проверяй их».
Услышь Михаил это наставление в любом другом возрасте, оно кануло бы в тайниках памяти, как какой-нибудь школьный урок. В пять лет это стало программой, схемой поведения, алгоритмом взаимоотношений. И именно сейчас он настойчиво требовал принимать решения у людей, которые сами себе перестали доверять. Михаил не видел технической разницы между проблемами сегодняшними и годовалой давности. У него не было времени разбираться в причинах, по которым руководство головного офиса потеряло способность принимать решения самостоятельно. Он разбирал почту, проверял планы и графики, и ему казалось, что цифры — в пене, слова — в панике, знаки препинания — в истерике, графики — в обмороке. Его краткие ответы и комментарии редко отличались друг от друга. Основным их посылом было успокоить и подстегнуть подчиненного: «Все уже было, а если не было — это не страшно. Мы не на Титанике, неверных решений не бывает. Ты знаешь этот сектор работ лучше, чем любой из пятидесяти тысяч первоклассных специалистов корпорации. Оставь эмоции для людей, стоящих в очереди на твое место. Успокойся и подумай».
— Михаил!
Он узнал ее голос. Именно этим контральто она, врезавшись в него пару месяцев назад, крикнула: «Этот гад!» Без особого интереса сфокусировав взгляд на дальнем плане, президент наблюдал, как охрана особняка и его личная охрана пытаются толкнуть внедорожник с девицей. Потом пытаются поднять его. Президент подумал о тросе, но усмехнувшись, вернулся к работе. Потом все же поднял взгляд к затылку Макса:
— Эвакуатор.
Ему было безразлично, если охрана решит заставить девицу силой завести машину, но предлагать он это не стал.
— Чего она хочет? — спросил Михаил чуть позже.
— Чего она хочет? — тут же передал его вопрос Макс. — Вас, Михаил Юрьевич, — телохранитель поперхнулся и тут же добавил: — то есть, ну, поговорить, наверно.
Михаил скосил взгляд на часы. Он планировал поужинать, поработать, а потом поплавать в бассейне. Это уже будет ночь, можно будет позвонить на Арктику-1 и Эду. Потом пару часов поспать и в шесть вернуться в офис. Если отменить плавание, сдвинуть работу к звонкам в Арктику и Америку, то у него получалось около получаса, в которые Михаил решил переключить внимание от корпорации к этой девице. «Ни для кого не секрет, что короткое переключение внимания хорошо сказывается на производительности труда, — писал он сам HR, до сих пор пребывающей в шоке от массового увольнения. — Устройте сотрудникам головного офиса вылазку на природу в выходные, придумайте развлечения. В этом году вы совершенно об этом забыли». Михаил знал, что HR-директор не забыла, но просто не смела заикнуться об этой ежегодной традиции в столь смутные времена.
— Пропустите ее, — сказал Михаил, когда машина заехала в ворота. Ему не хотелось впускать незнакомого человека на свою территорию, но приняв решение уделить ей время, коего у Михаила было немного, он не видел причин его менять. А вот ехать куда-то уже точно не представлялось возможным.
Президент не видел, что девицу тут же прощупали на предмет оружия. Выйдя из машины, он дождался, когда она зайдет на участок и подойдет к нему. После пережитого ее улыбка казалась глупой и неуместной.
— Ну, проходи, — кивнул он, направляясь к дому.
Экономка знала, что Михаил не любит, когда его кто-то встречает. Она была на кухне, когда из прихожей послышался незнакомый женский голос. Это было необычно. Мария работала здесь с момента покупки дома и за все время его порог, кроме нее самой, переступали всего две женщины: мать хозяина и Ольга. Экономка затаилась.
Через минуту показалась хозяйка голоса и Михаил.
— Добрый вечер, — поздоровался он. — Мы будем ужинать.
— Добрый вечер, Михаил. Накрыть здесь или в зале? — спросила Мария.
Михаил посмотрел на спутницу, снисходительно улыбающуюся Марии.
