Глава корпорации знал с детства, что инстинкт не может стать или не стать правом. Самосохранение равно дыханию. Но история постепенной распродажи страны и медленного, но упорного дожимания общества до состояния абсолютной тишины позволило провернуть и этот проект. Юрий Королев стал родителем новой расы. Он начал в правильной стране и сделал возможным для корпорации выйти на мировой рынок. Александр же, напротив, жил в стране неправильной, малопригодной для его деятельности. Иногда Михаилу казалось, что если здесь и остались люди, способные к действию, то все они работают в его корпорации. Что ж, возможно и Александр понимал это, а потому действовал одновременно во всех странах, где были разрешены к использованию живые проекты LPI.
Михаил отвернулся от сжавшихся под его взглядом техников к Александру, стоявшему так же спокойно и прямо, как когда-то в его кабинете.
— Ты знаешь, что они тебя продали?
Техники одновременно отшатнулись, ударившись лопатками о бетон стены.
— Михаил Юрьевич! — крикнул гладковыбритый, второй возмущенно раскрыл рот.
Саша перевел на стариков безразличный взгляд.
— Как бы ты с ними поступил?
Телохранитель, целившийся в Александра, взял на мушку стариков.
— Они все еще считаются твоей собственность, Михаил.
— Как и ты.
Михаил заметил, как вытянулись в линию сжатые губы Александра и это единственное, что выдало его негодование.
— И почем же ты собирался купить… меня… у них?
— Они пытались продать информацию о твоем местонахождении, — поправился Михаил тихо, — цена вполне приемлема — то, что я предложил тебе при нашей прошлой встрече и от чего ты отказался. Но глупо вступать в финансовые отношения со своей собственностью, — он продолжал говорить, наблюдая за стариками в двух метрах от него. Осознав сказанное, они начали паниковать.
— Я приехал за тобой. Кроме того, что я хотел бы попросить прощения за действия бывшего сотрудника СБ, я планирую вернуть тебя в лоно корпорации. Техники же… — он обернулся к Константинам, — их геном уже идет вразнос. Я найду им применение во благо корпорации. Они не стоят внимания большего, чем уже получили. Пошли.
Михаил вышел из комнаты. Он слышал возню и возгласы. Два тихих удара, известивших о выпущенных из ДЭШО иглах и снова хриплые голоса. Обернувшись назад в коридор, он увидел, как Александр зашел в соседнюю комнату. Михаил не желал более оставаться в этой квартире и направился вниз по лестнице. Макс, ждавший у двери, пошел следом. За ним последовали согнувшиеся под обмякшими телами техников коллеги. Таким образом, за Александром никто не приглядывал, но почему-то Михаил не опасался, что живой проект попытается бежать. Сев в машину, он подумал о том, что слух о возвращении «любимой игрушки президента» завтра перекроет новость о невнятной девице на джипе у его ворот. Эта мысль отрезвила его. Обернувшись к подъезду, он наблюдал за волочащими техников телохранителями. Водитель второй машины открыл багажник.
— Макс, поднимись за Александром, — очень тихо приказал Михаил. Тон его голоса заставил телохранителя пуститься бегом, только выпрыгнув из машины. Выйдя тоже, Михаил закурил. Прошло минут десять, за которые телохранитель мог обследовать квартиру, подняться до крыши и спуститься обратно. Михаил уже все понял. Когда Макс вышел, на его лице был написан прогнозируемый ответ. Засмеявшись в голос, Михаил, словно птиц спугнул следивших за ним из-за кустов наблюдателей. Кусты зашумели и послышались тихие частые шаги убегающего человека.
— Поехали, — крикнул он телохранителю и махнул рукой. Здесь им делать больше было нечего.
«Я жив и мне нужна ваша помощь. Каждого из вас!» — написал Александр в блоге, заведенном там, за грифом секретности на одном из его собственных ресурсов. Здесь вряд ли могли возникнуть сомнения, что представившийся Александром им не является. Здесь все было проще. Об этой части знали лишь свои.
Свои, способные продать.
Свои, узнающие тебя даже тогда, когда собственный создатель не узнал бы. Такие разные и такие несовершенные. Самые настоящие люди, отчаянно, вопреки чести и разуму стремящиеся жить.
«Федор Иванович, мне понадобится небольшая пластика лица. Я вынужден просить вас о помощи в этом» — писал он Высоцкому.
«Все что угодно, Саша. Я договорюсь и оплачу. Береги себя» — отвечал Высоцкий.
«Оленька, я более не являюсь частью корпорации. Мне понадобится некоторое время, чтобы закончить дела в Москве, но…». — он отложил это письмо и принялся за оставленную работу.
— Идите завтракать, молодежь! — кричал Глеб Саныч с улицы.
— Санек, кончай клацать, прямо краб какой-то…
— Иду, — отвечал Александр неохотно. Отрываться от работы не хотелось, особенно теперь, когда корпоративные обязанности перестали занимать большую часть суток. — Я попросил Федора Ивановича организовать пластическую операцию. Глеб Саныч, через какое время все заживет и я смогу появиться на людях?
— Когда сойдут следы побоев, практически сразу, — старик раскладывал по тарелкам распаренный в кипятке паек для малоимущих. — Пластика не сильно затормозит.
