В распахнувшуюся дверь завели стайку девушек. Михаил узнал двух из них.
— Опять вы? И опять с утра? — удивился Михаил.
— Привет, красавчик! Предложение в силе, — засмеялась девушка и что-то тайком сунула ему в руку, Вася не успел протиснуться между ними.
— За что вас так не любят, крошки?
— Не делимся…
Михаил засмеялся и посмотрел в ладонь, на которой лежал прозрачный прямоугольник с двумя именами: Марина и Вероника. В контакты добавился телефон девушек, которые не любили делиться. Через мгновение появился входящих сигнал.
— Привет мам… да, уже выпустили, спасибо что послушалась и не пришла. Да, я уже знаю и хотел бы знать, кто сообщает подобные новости тебе и оторвать ему голову… Конечно, заеду. Нет. Точно! Никто меня не бил, успокойся.
Михаил вышел на улицу. Непосредственно к входу никого не подпускали, но за огороженной территорией ломилась толпа, а удаленные зрители наблюдают за его освобождением в прямом эфире. Машине Михаила позволили заехать на территорию участка, и уже за это можно было поблагодарить.
— Нет, вечером, — он шел к машине. — Не надо приезжать. Я вымоюсь, съезжу в офис и приеду к тебе. Нет, тебе показалось… Да не хромаю я, успокойся! Отсидел наверно… сутки сидел… Мамуль, все хорошо, — Михаил сел в машину. — До вечера.
Через полтора часа Михаил вошел в свою приемную.
— Добрый день, Михаил Юрьевич, — Лена поднялась, потому что список задач требовал явно больше времени для зачитывания, чем секунды, необходимые для пересечения приемной.
Зачитав список, она приготовилась делать пометки. Михаил со вздохом отдал первое распоряжение:
— Пусть эта мразь теперь сама сюда тащит свой зад.
— Которая?
— Иванов. И предупреди Юлию Владимировну. Вообще позови ее через час… и Федора. Что хотел Семен?
— Не сказал.
— Значит неважно. До трех меня не беспокоить.
— Михаил Юрьевич, мне многие пока не доверяют так, как Люде… — не согласилась секретарь.
— Значит, пусть учатся доверять, если хотят, чтобы их вопросы решались, — терпеливо ответил Михаил. — Теперь ты здесь привратник и надеюсь, сама понимаешь, что, прежде всего, решаются заданные вопросы. Вероятно, у Кудасова были иные приоритеты.
— Понятно. Со всеми из названных соединять после трех?
— Да.
— Кофе?
— Да.
Михаил отклонился от бросившихся на него уведомлений и экстренных сообщений. Из всех углов рабочего пространства уже повыскакивали панические тизеры. Раскрыв единственное заинтересовавшее сообщение от Марка, президент ознакомился с содержанием и поднялся. Он был не готов к этому. Все было знакомо и предсказуемо, но в этот конкретный миг Михаил оказался не готов с головой погрузиться в кипящее масло с целью пересчитать пузырьки воздуха внутри.
— Лен, все на завтра…
Через пятнадцать минут он набрал номер Людмилы:
— Люда, ты дома?
— Да.
— Я подъеду через пару минут.
— Хорошо.
Женщина не встретила его, но входная дверь была открыта. Сняв пальто, Михаил заглянул в гостиную и прошел на кухню. На обеденном столике лежал металлический ключ. Усмехнувшись, он подобрал его и вышел в гостиную. Услышав шаги на лестнице, Михаил прошел в центр комнаты.
— Я ждала тебя значительно позже, — сказала Людмила.
— Ты ждала меня? — усмехнулся Михаил.
— Ты не спросил, когда можешь подъехать, поэтому у меня не было иного варианта, как ждать тебя каждый день.
Михаил убрал ключ в карман. На лице не осталось и тени усмешки, но он оставил высказывание женщины без комментария.
— И не спросишь… — поняла Людмила.
Она остановилась у лестницы, рядом с проходом в свою спальню.
— Я испугалась за тебя. Эти сутки…
— И поэтому решила взять меня под контроль? Люда, милая… с тобой все в порядке? Это проблемы с короткой памятью или с большими амбициями?
— Не ругайся.
— Ну, что ты… какая ругань… — Михаил оперся спиной о дверной косяк напротив бывшего секретаря. — Просто я ехал к одному из немногих людей, которым могу доверять. Я ехал к старому и верному другу. К желанной женщине. И что я встретил? — он помолчал, разглядывая ее лицо. — Любой договор, будь он коммерческим или социальным, предполагает взаимные выгоды. Иначе это не договор, а эксплуатация… или благотворительность… — Михаил вынул из кармана ключ и протянул на раскрытой ладони. — Это было твое предложение. Если ты пересмотрела его… я не стану меньше тебя уважать.
Женщина покачала головой и сжала ладонь Михаила в кулак.
— Совсем не обязательно даже в постели расставлять все и всех на свои места, Миша.
Михаил засмеялся:
— Милая, весь мир — постель. Либо имеешь ты, либо имеют тебя.
— Да что с тобой такое?! Что еще случилось?
Михаил нахмурился и отвернулся. Пройдя в гостиную, присел на диван и уперся в колени.
— Они провели закон о человеческих и гражданских правах живых проектов, — признался он. — Но вряд ли они знают, что я рад этому.
— А ты рад?
— Да. Хотя для «Живого проекта» это обернется катастрофой.
Людмила присела рядом.
— Как это могло произойти так скоро? Почему?
