— Если бы вы предупредили, что собираетесь изменить правила доступа в особняк, я бы имела возможность это предусмотреть! Это не впервые, Михаил Юрьевич, что за неандертальский сексизм! Вы так относитесь к работе всех женщин в компании! что Галины, что Юлии Владимировны, остальных вообще не подпускаете к чему-то более или менее серьезному! Стилист для ведущей аукциона — это не мелочь! Это часть программы, запланированное время, деньги и результат; это имидж мероприятия, по факту — один из основных крючков, почему те, кому шоу интересно не будет — продолжат принимать в нем участие!
Скрестив на груди руки, Михаил не скрывал улыбки.
— Что тут смешного? Вы не сообщаете сотрудникам об изменившихся правилах, а потом великодушно прощаете их проколы, предпочитая не замечать, что прокол — ваш! Мне не нужны подобные лицемерные подачки, отдайте распоряжение по поводу стилиста, я не позволю вам испортить мою работу!
Пройдя к окну, Михаил вышел на связь с руководителем СБ:
— Григорий, проверьте за ночь стилиста Гороян, в восемь она должна быть здесь.
После этого он обернулся к сотруднице:
— Могу я еще чем-то помочь?
— Помочь?! Вы просто исправили свой недочет! Ожидаете благодарности и аплодисментов? Здесь нет камер, над головами не кружат гелики! Для кого вы рисуетесь?
Не понимая, что может ответить в этой ситуации, Михаил предпочел ретироваться. Только входя в кабинет, он понял, что не отключал внутренние переговоры и их разговор мог услышать любой из оперативной группы Андрея, а значит и далее — Григорий и операторская, а значит и запись и черт знает что еще далее.
Анна с минуту стояла неподвижно, обалдевая от собственной смелости. Потом воспользовалась поисковиком Михаила:
— Вика, спроси у Марии: вы уже ужинали?
— Михаил Юрьевич будет ужинать через десять минут, — ответил голос Марии. — Он распорядился накрыть и на вас.
— Я не хочу с ним ужинать.
— Хорошо, я передам, что вы не голодны.
— Но я голодна!
— Тогда как мне поступить?
— Я могу поесть на кухне, в комнате?
— На кухне я накрыла для сотрудников Андрея, так же как и в доме охраны. В комнаты с едой Вика не пустит, это давнее распоряжение Михаила Юрьевича.
— Ненавижу этот дом! — прошипела Анна, беспомощно сжав кулаки. — Вика, ты бездушный цербер!
— Совершенно верно, — легко согласился поисковик.
Через несколько минут выйдя к ужину, Анна застала разговор людей Андрея, замерших посреди лестницы:
— Спроси у юристов, нужно знать точно.
— Да я точно тебе говорю!
— Это не будет каким-нибудь превышением?
— Ну, заплатит он. Отстреливать-то имеем право!
Обратив внимание на спускающуюся девушку, оба мгновенно расплылись в улыбках. Один из ребят картинно поклонился. Анна еще больше нахмурилась, но все же уточнила:
— Кого вы отстреливать здесь собираетесь?
— Неугодных поклонниц шефа! — тут же нашелся уже знакомый Максим.
— Не хамите, ребят.
Никто не заметил появившегося у перил Михаила и улыбки мгновенно сползли с лиц.
— Извините, Михаил Юрьевич.
Михаил не ответил, чего-то ожидая. Анна тоже не понимала, чего еще он от них хочет.
— Ну, не будем сексистами, ответьте девушке на поставленный вопрос, — усмехнулся он невесело.
Анна мгновенно покраснела и перевела взгляд на мужчин двумя ступенями ниже, на лицах которых отразилось явное и однозначное свидетельство того, что устроенная ею взбучка президенту холдинга не была приватной. Пытаясь проглотить тут же вставший в горле ком и удержать втягивающуюся в плечи шею, Анна аккуратно просочилась между сотрудниками СБ и прошла в гостиную, где Мария накрыла ужин, как назло, на двоих.
— Простите, я была неправа, — осмелилась она прошептать минут через десять, прикончив ужин и не почувствовав ни вкуса, ни удовлетворения голода.
Михаил не хотел смущать ее еще больше, а потому не заговаривал и не смотрел на нее во время еды. Теперь он поднял взгляд и принял извинения:
— Отчего же, ты права до последней буквы.
— Я не думала, что кто-то мог услышать…
— Я не отключал связь с оперативной группой, — признался он. — И я предупреждал тебя еще два месяца назад: все, что может быть увидено и услышано — будет увидено, услышано, записано и зачастую еще и выложено в сеть.
Анна опустила голову.
— Что они теперь будут думать?
— Что тебе позволено так со мной разговаривать.
Анна выпила снотворного и провалилась в круговерть с летающими по бледно-розовым облакам особняками, пылящимися в ангаре самолетами, вездесущими, почему-то ползающими по невидимой плоскости, журналистскими геликами, безымянным гробом и Ронни. Собака и вывела ее из сна.
— Тихо-тихо, — услышала Аня голос Михаила, успокаивающего радовавшегося его пробуждению пекинеса.
Скосив взгляд к часам на периферии зрения, Анна перевернулась на живот и уперлась ладонями в лоб. Легкая вибрация на шее под ухом заставила ее сесть.
— Я сел, — отчитался Гарик.
— Давай, я тоже встаю. Тут охрана усилена, так что не торопись и не опаздывай. Ждем тебя к десяти.
— А раньше и не получится. Ты не догадалась за мной машину прислать?
— Слушай, халявщик! Тебе мало платят? Возьми такси!
Анна отключилась, чтобы Гарик не успел вытрясти с нее денег на такси.
