— Передала, Михаил, — ответил поисковик.
Вася топтался у входа, и Михаил почувствовал неладное.
— В чем дело, Вась?
— Тут такое дело, Михаил Юрьевич. Вчера днем, ну мы не хотели беспокоить вас…
— Что?
— Особняк Петра сгорел.
Михаил опустил голову, уперев в телохранителя ожидающий продолжения взгляд.
— Взрыв бытового газа, Михаил Юрьевич. Жертв нет. Петра в доме не был.
— Где он?
— Он объявлен в розыск. Там несколько тривиальных статей, все о наркотиках, но Григорий уверен, что есть другие причины.
— Причины чего?
— Того, что он исчез.
— Что значит исчез?!
Отодвинув телохранителя, Михаил направился к машине.
— Гриш, что с Кудасовым?
— Доброе утро, Миш. Я уже выезжаю и к девяти буду в офисе.
— Что с Кудасовым?
— Сейчас могу лишь сказать, что он вынул паспортный чип. Я полагал, что ты попросишь, так что ребята ищут.
— Хорошо, жду.
По пути к офису Михаил успел найти и просмотреть запись тушения пожара, а так же то, как Петр выходил из отделения полиции. Иногда повсеместная слежка за ним и его окружением оказывалась очень даже кстати. Но нужно будет достать записи с уличных камер.
— Верблюдов, ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил он, поднимаясь в офис.
— Какого черта, Миш, который час?
— Рабочее время. Я слушаю.
— Ты уверен, что один меня слушаешь?
Михаил на мгновение прикрыл глаза и потер виски.
— Ты прав. Можешь сегодня заехать ко мне в офис?
— Да.
— Спасибо, до встречи.
Когда в приемную зашел Григорий, Михаил поспешно поднялся и прошел к нему навстречу.
— Привет, — протянул руку начальник СБ. — Смотри, подарок от Гото — копия его новой глушилки.
— Очень кстати! — усмехнулся Михаил. — Какой у нее радиус действия?
— Метра три, не больше. Включаешь здесь, выключаешь так же.
— То есть она не постоянно работает?
— Тебе болезней мало, что ли, Миш?
— Ну, ладно. Все равно хорошо, — нажав на указанную кнопку, Михаил поставил приборчик на стол и вернулся в свое кресло. — Рассказывай.
— Из отделения его забрал ваш общий знакомый — Верблюдов. Где-то через полтора часа произошел взрыв бытового газа. Это официальная версия и других пока нет. Ему вменяют хранение и распространение запрещенных.
— Ему это постоянно вменяют… не новость. Он кормит это отделение уже лет пять, а до этого кормил другое по месту жительства.
Григорий задумчиво помолчал, исподлобья глядя на Михаила, и решил присесть.
— Майора, проводившего дознание позавчера, вчера днем нашли с тяжкими телесными. Он в сознании, но молчит как партизан. Доказательств нет, сеть подчищена, и это тоже подтверждает мою догадку в том, что это дело Петра.
— Зачем ему это?
— Вероятно, есть что-то, чего мы не знаем?
— Например?!
— Я не знаю, Миш, ты его друг. Ольга скончалась от передозировки. Это официально.
— Гриш, у тебя же везде лазейки, ты можешь выяснить, почему Петру потребовалось… мстить этому майору или пугать, я не знаю… зачем?
— Я попробую, но не обещаю.
— Найди его, — Михаил хмуро закурил.
— Миш, может он не хочет этого?
— Не важно!
— Потому что так хочешь
— Потому что он не выживет… теперь. Если он на самом деле вырезал паспортный чип…
— Так и есть, его нет на мониторах в органах.
— Значит для того, чтобы выживать ему придется делать очень много глупостей. А это всегда криминал.
— Я чего-то не знаю?
— Он наркоман, Гриш.
— Это не новость, кто сейчас не наркоман?
Михаил задержал взгляд на собеседнике, решая, стоит ли продолжать.
— Мало ли таких, да вне закона. Петр умнее многих. И постоять за себя может.
— Ты не понимаешь, Гриш.
— Тогда объясни. Я знаю Петра не так хорошо, конечно, но его решения всегда взвешены. Если он исчез, значит, другие варианты оказались неприемлемы. И если не поставил тебя в известность, значит, не хотел. Это не дела конторы, Миш. Тебе придется объяснить, зачем искать человека, который не хочет быть найденным. Так, чтобы я понял и поверил. Иначе — извини.
— Он не просто наркоман. То, от чего умерла Ольга, он принимает пятнадцать лет. Как и еще длинный и красочный список всего, что можно вколоть, нюхнуть, закапать, намазать… черт, я даже не знаю.
— Не выдумывай. У «терки» восемьдесят процентов — смертность, остальные двадцать остаются калеками. Срок жизни — два-три месяца. Петр не выглядит как…
— Гриш, очнись! Он второе лицо LPI и мой друг!
— Твои друзья бессмертны?
Михаил опустил глаза и затушил сигарету. Он собирался с минуту, но начал с приказа поисковику:
