– Что теперь, мистер? – спросила Молли.
– Я подожду до полуночи и задам свои вопросы, – ответил я.
– Кому? Луне над кладбищем? Нет, мистер, в этом я не участвую, – Десро затряс головой. – Мы с Молли подождём вас в саду.
– Я неплохо вам заплатил – принесите «СаундСкрайбер», помогите его установить, а дальше делайте, что хотите.
Десро перевёл взгляд с меня на дочь, та пожала плечами. Всё это: я, «Гибель Идиллии», руины деревни, где жила мать, – её словно не трогало, а было очередным наблюдением, которое она запомнила на будущее.
Я сел перед ангелом – ангелицей, – не сводя с неё глаз, и вынул из мешка вино, сыр и хлеб, купленные в Блайтвилле. Сыр и хлеб пострадали во время путешествия, помялись и поросли сине-зелёной плесенью, но я всё равно съел их почти целиком. Теперь призрачное расстояние между мной и вкусом еды исчезло; я ощущал пищу во всей её полноте. В каждой крупице хлеба ощущалась почва, где выросли злаки, твёрдость зерна, солёный пот пекаря, микроскопические выдохи всех мужчин, женщин и детей, приближавшихся к этому хлебу. В сыре – мычание коровы, из которой взяли молоко; бактерии, от которых оно сворачивалось в своём хранилище; тление всего живого. Вкус плесени расцветал на моём языке, точно дьявол, пробравшийся тайком.
Оставив от хлеба и сыра только корку, я открыл бутылку вина и пил, пока не осталось лишь несколько глотков. К тому времени Десро уже заманил Бесс на кладбище, мы с ним сняли с её спины «СаундСкрайбер», и я поставил батареи Эдисона рядом с записывающим устройством, не подключая – не хотел тратить заряд даже на пассивное поддержание работы.
– Мы походим по домам – может, где-то окажется печь или камин, а то дождь собирается, – сказал Десро.
– Замечательно, – ответил я, полностью сосредоточившись на своей работе, и взял лопату. Вино и пища наделили меня сверхъестественной силой, которую я в последний раз ощущал… не помню когда. Во Франции? Бельгии?
– Вы копать собираетесь? – Десро был поражён. – Кого вы собрались выкапывать, мистер?
– Не знаю. Кого-то, кто мне ответит.
– Пошли отсюда, Молли. Я на это не соглашался.
Молли, однако, не хотела уходить, и открыла рот, готовясь сказать что-то, но Десро рубанул воздух ладонью, она замолчала, и я остался один на кладбище. Вернулась тишина, и «СаундСкрайбер» с могилой ждали меня.
Поставив лопату в суглинок, я надавил ногой и погрузил ее в почву.
<p>30</p><p>Харлан Паркер: Две корки, поцелуй</p>Иногда ночь наступает, а вы и не замечаете – таков порядок. Ни у чего нет конца, есть только разные начала.
