– Ш-ш-ш, – сказал ветер издалека, будто через телефон из двух банок и нитки. Или будто шептал в большом доме, пока ты спишь в другой комнате, а ночь поздняя, и всё тихо. – Не думай сейчас об этом.
– Он убил тебя. Я не мог спать, не знал покоя, пока не нашёл. И я тоже… – Спина Паркера задёргалась, и я поняла, что он плачет. – Я убил его.
– Сынок, о чём ты?
– В Вашингтоне. Я его видел. Инсулл. Мэттью Инсулл. На улице. Я проследовал за ним до дома, следил. И однажды пришёл к нему домой и задушил.
– Что что что что что, – сказал ветер.
– Нашёл его горло своими руками. Сделал с ним то же, что он с тобой, мама, – голос мистера Паркера звучал, будто колёса машины ехали по щебню. Столько горя и боли в нём было, что я хотела заплакать. Но не заплакала.
– Нет нет нет нет нет нет нет нет, – сказал ветер. Его голос тоже изменился – я слышала ужас и волнение. Казалось, та белая женщина извивается в могиле. – Ты лжёшь, лжёшь. Если не мне, то себе. Кролик здесь. Он со мной – из-за тебя.
– Кролик? Разве я мог его убить? – вскричал Паркер. – Разве я мог причинить боль тебе?
– Сынок. Сынок. Сынок. Инсулл меня не убивал. Я была пьяна и глупа. Я столько выпила, и разделась, чтобы поплавать, и поскользнулась. Всё стало белым, перевернулось вверх ногами, я ударилась головой о причал, ушла под воду. Лёгкие наполнились водой, и вот я здесь. Мэттью был хорошим человеком.
– Почему он бежал?
– Он, как и ты, всего лишь человек. Все люди бессильны и трусливы.
– Я убил его. И пошёл на войну, чтобы это скрыть. И снова убивал.
– Нет нет нет. Умоляю, времени мало. Они здесь.
– Прости, мама. Я думал…
– Теперь я не в силах помочь. Убийцам нет спасения. Они здесь.
– Кто, мама?
– Владыка в короне. Алый король. Чёрная стена, – сказал ветер и добавил: – Прощай.
Тут раздался звук. Не хочу его вспоминать – сами послушайте на пластинках. Раздался звук – не знаю, что это было: мистер Паркер, ветер или что-то под землёй. Но от этого звука у меня чуть не лопнули уши. Я убежала в темноту и заблудилась в лесу. Позади было слышно, как Паркер или ветер поют, повторяя одно и то же. Эти слова росли и выросли выше деревьев, выше неба. Только раз я оглянулась и увидела их: чёрную стену ночи, перед ней – высокий человек, а позади – ничего.
Утром меня нашёл папа. Я видела, как он испугался моих волос – они теперь все белые.
