На месте Серебрянических бань, почти на углу с Серебрянической набережной Яузы, в 1900 г. было построено каменное здание богадельни Яузского попечительства о бедных (№ 15, архитектор Д. В. Шапошников).
Серебрянический переулок переходит в Тессинский переулок, получивший свое название от фамилии коллежского асессора А.И. фон Тессина. Дочь фон Тессина впоследствии стала женой Н.Ф. Островского — отца известного русского драматурга А. Н. Островского. Писатель, в свою очередь, приобрел у сыновей А.И. Тессина участок земли на месте перехода Серебрянического переулка в нынешний Николоворобинский — он круто поднимается влево, а на углу стоит приметное красное высокое здание.
Окнами дом Островского смотрела на Серебрянические бани. Уже в конце 19 века дом снесли, и проложили новый переулок — Тессинский»[8].
Марьинские бани — типичный случай московской путаницы. Есть вполне здравствующие Марьинские бани на юго-востоке Москвы, близ станций метро «Марьино» и «Братиславская». И названы они по местности Марьино. Гордые марьинцы производят своё имя от княгини Марьи Ярославовны, жены Василия II Тёмного, и в Марьино действительно есть бани со своей историей.
Но были ещё Марьинские бани, что находились на Большой Марьинской улице — идущей параллельно проспекту Мира, то есть, совершенно в другом месте Москвы.
Эта не такая маленькая улица, довольно длинная с удивительным свойством — у неё нет чёткого начала и чёткого конца — она начинается в жилой застройке у железной дороги и Мурманского проезда, и заканчивается в жилой застроёке у улицы Бочкова — будто высунулась тропинка из травы, а потом спряталась обратно. Ну, улица всё же не тропинка, застроена уже плотно.
Но вышло так, что у Марьинских бань нашёлся свой певец.
Это был автор знаменитого романа «Альтист Данилов» (и других полезных для души произведений) Владимир Орлов. Орлов человек останкинский, и с Останкиным связаны судьбы многих его героев.
Самая известная история его — про альтиста, который как бы и не человек, а чёрт, чёрт, как часто бывает в нашей литературе положительный, страдающий.
Орлов в своём романе делает специальные сноски: «Тут я должен заметить, что рассказываю о событиях, какие происходили, а скорее всего не происходили, в 1972 году; тогда ещё можно было париться в Марьинских банях, а теперь нет Марьинских бань; и ЖЭК № 21 перевели из дома с башенкой, а дом за ветхостью снесли; и острова Сан-Томе и Принсипи находились тогда во владении Португалии, ещё не подозревавшей о 25 апреля 1974 года; прошу принять это во внимание» и «В Мадриде (а что касается Мадрида, то учтите, что и там семьдесят второй год; у «Калибра» ещё стоят Марьинские бани, а в Мадриде живет каудильо; понятно, что дельцы типа Бурнабито процветают; это я так, к слову».
Завод «Калибр» действительно определил характер той местности с момента своего основания, то есть с 1932 года. Его контора находится по улице Годовикова, 8, а всё время он занимался производством измерительного инструмента. Как у них там сейчас дела, я не знаю, а вот в 1932 году Варлам Шаламов писал о «Калибре» так: «До того как был выстроен и начал работать «Калибр» — чуть не самый молодой гигант нашей промышленности, — изготовление контрольно-мерительного инструмента производилось кустарным способом, где инструмент почти с начала до конца делался одним высококвалифицированным мастером. Наш завод — первый завод пооперационного и массового производства мерительного инструмента, «Калибр» должен освоить 74 изделия, из которых 54 первые выпускаются в СССР. Если это помнить, понятно, насколько четка должна быть работа на таком предприятии и насколько важна борьба с браком. Для того чтобы победить врага, нужно прежде всего его знать, изучить всю его силу. Хорошо поставленный учёт — основное во всякой работе».
На административном здании этого завлода кажется до сих пор сохранилась дюжина барельефов на темы индустриализации — рабочие собирают высоковольтный трансформатор, обсуждают что-то в химической лаборатории… В общем, все эти люди и ходили в Марьинские бани.
В этом романе, надо пояснить для молодёжи, демон Данилов у Орлова играет на альте, и в какой-то момент у него крадут альт работы Альбани. Что там происходит ещё, рассказывать ни к чему, а вот момент временного обретения инструмента как раз связан с Марьинскими банями.
Итак: «Делать Данилову было нечего, он поднялся в автобус. Но хотя там уже и сидело много знакомых, желания ехать на поминки не было. “Лишний я там буду” — думал Данилов. Но он был рад, что вдова приняла деньги и что дело, необходимость исполнения которого мучила его весь день, вышло просто и без неловкостей. Автобус свернул с проспекта Мира, не доезжая до станции “Щербаковской”, остановился возле известного Данилову белого дома с лоджиями, и тут Данилов незаметно от знакомых ускользнул.
