— Ага, как волк. Просто
— Понятно, — ответил я, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Андрей, а ты меня любишь?
Вместо ответа я опустился перед ней на корточки, и, медленно водя руками вверх-вниз по её бедрам, сказал:
— Оля, ты же знаешь, что ты для меня лучше всех. Уходи от своего. Хочешь, мы поженимся?
Оля как-то странно посмотрела на меня.
— А ведь ты не ответил на мой вопрос, Андрей, — заметила она и, помолчав, добавила: — А ведь я её знаю.
— Кого «её»?
— Ну, эту твою… Самойлову. Сначала я не поняла, о ком ты рассказывал мне в первый день нашего знакомства. Только потом сообразила, когда ты перезвонил мне… Андрей, а она у меня работает. Я пару лет назад взяла её к себе из-за нашего с ней внешнего сходства. В качестве забавы, — Оля невесело усмехнулась. — Одно время я даже подумывала подложить её своему благоверному, но у меня… словом, не вышло. У этой твоей Иры какие-то детские комплексы. А в последнее время у неё ещё и серьёзный мужик есть. Я с таким связываться не намерена. — Оля прикрыла ресницами глаза. — Но самое интересное, что это именно твоя Ира год назад рассказала мне про Фадеева. Хотела проект мне предложить сделать для владельца агентства. Попросила меня пойти скидками навстречу клиенту. И, как видишь, я пошла. — Оля насмешливо кривит уголок рта, — да так пошла, что, когда мой благоверный заподозрил меня в двойной игре, я ухитрилась подсунуть ему адресок этой самой «Альфы».
— Так ты всё-таки передавала конкурентам бумаги, да? — Я поднялся. Я стоял перед Олей и смотрел на неё, пытаясь осознать истину, которая сейчас была представлена мне во всей своей низости.
— Андрей, пойми: речь шла о моём бизнесе. — Оля осторожно взяла меня за руку и подняла на меня грустный взгляд. — А мой бизнес — это очень большие деньги. По-настоящему большие. Мой благоверный прятал выручку через офшор. И если бы я решила уйти от него честно, то он бы никогда не отдал мне то, что мне причиталось. А я всегда хотела быть богатой и свободной. А сейчас я хочу этого больше всего. Больше, чем, когда бы то ни было, потому что у меня появился ты. — Оля нежно потёрлась щекой о мою ладонь. — Ты и я — мы могли бы быть вместе. Уехать куда-нибудь, и…
— Оль, скажи, а Самойлова в курсе наших с тобой отношений?
Оля подняла голову, и наши глаза встретились. Женщина вздрогнула и отпустила мою руку.
— Так вот, в чём дело, оказывается, — очень тихо и очень неприязненно произнесла Оля. — То есть я была реваншем за неё, так? Тебя привлекло наше внешнее сходство? — Не дождавшись моего ответа (который уже и не требовался), Оля поднялась и прошлась по комнате, размышляя о чём-то. Потянула к себе мою водолазку, вдохнула мой запах и тут же отбросила её в сторону. Потом резко обернулась: — Нет, Андрей, твоя Самойлова чиста, как слеза младенца, — с удивительным самообладанием произнесла Оля. — Твоя Самойлова ничего не знает про нас. И знаешь почему? Потому что я боялась, что ты уйдешь от меня к ней… Но, — и тут Оля прищурилась, — ты, Андрюша, имей в виду: на документах, уличающих меня, есть и её имя тоже. Твоя Самойлова подписала несколько финансовых документов за меня, не зная, во что ввязывается… И если ты только надумаешь сдать меня, то я потащу с собой на дно всех вас. И прежде всего, Самойлову. Ты хорошо меня понял? — Оля резко рассмеялась, и я увидел перед собой холодное лицо опытной хищницы, из тех, что всегда с добычей в зубах.
И я начал одеваться. Оглядываясь в поисках забытых вещей, я лихорадочно соображал, что же мне теперь делать. И тут я заметил на столе рядом с зеркалом связку ключей от «субару». Решение вызрело мгновенно. Недолго думая, я кинул рядом с брелоком Оли свою связку с ключами и повернулся к ней:
— Оль, скажи, а ты связываться со мной не боишься?
— Я? Боюсь тебя? Я? — деланно рассмеялась Оля. — Нет, тебя я не боюсь — я достаточно тебя изучила. Ты женщину и пальцем не тронешь, у тебя не то воспитание. — Оля усмехается. — А я завтра уеду на Кипр. Впрочем, ты знаешь, как меня найти. Если что.
— Ага. Ну, давай, увидимся, — сказал я, забрал связку с ключами и, отстранив Олю от двери, которую она заслоняла, приготовился покинуть этот проклятый номер.
— А ты молодец, — услышал я вслед. — Тебе, в отличие от меня, повезло: ты никого не любишь… Ты даже эту свою Самойлову не любишь… Впрочем, желаю тебе однажды полюбить так же сильно, как я. — Слова теряющей хватку «хищницы» хлёстко ударили меня в спину, и я невольно обернулся к ней. Но я увидел не королеву, а безвольно поникшую женщину, готовую встать передо мной на колени. Жестокость на лице Оли расплылась, оставляя вместо себя беззащитность и безысходность потери. Оля была слабой и проиграла мне.
