Живописец смерти (СИ) полностью

Единственное, что пока поддерживало Аманду Лоу это хорошая торговля. На некоторое время даже поднимало настроение. Вот, например, на днях она продала супругам из Германии две картины Уилли Хандли. Причем за глаза. Сказала им, что на эти работы у нее очередь (которой, конечно, не было), они и клюнули. Уж что-что, а рынок Аманда Лоу организовать умела. Порой ей казалось, что она смогла бы продать все, что угодно.

В таком случае почему же сейчас Аманда чувствовала себя так плохо? После обалденной вечеринки в отдельном зале самого модного ресторана, где художники и коллекционеры оспаривали друг у друга право поцеловать ей зад? Вовсе не потому, что, отметив свой сорок седьмой день рождения, она ехала домой одна. Черт возьми, если бы Аманда захотела трахнуться, она бы быстро нашла подающего надежды молодого художника, который с большой охотой вызвался бы проводить ее домой. Нет, хандрила она не из-за этого. Тогда из-за чего?

На Тринадцатой улице было пустынно. Только несколько девушек смеялись в дальнем ее конце. Аманда Лоу мгновенно их возненавидела за молодость, красоту, которой, ей казалось, они обладали, за то, что у них впереди еще была вся жизнь. Ей захотелось крикнуть: «Вот увидите, скоро все превратится в дерьмо!» — но она отвернулась и поспешила по темной улице, стараясь дышать пореже.

Когда же эти мясники наконец уберутся отсюда вместе со своим мерзким запахом? Просто дышать невозможно. Было не холодно, но она поежилась. Вернее, по всему эмансипированному телу Аманды Лоу пробежала дрожь, вроде как предчувствие чего-то. Но чего?

Она плотнее запахнула вокруг, своего костлявого торса черное полудлинное кожаное, пальто фирмы «Прада» и убыстрила шаг. Металлические ворота в галерею были закрыты. «Словно вхожу в тюрьму», — почему-то подумала Аманда, запирая их за собой.

Поднимаясь в старом грузовом лифте, она раздраженно упрекала себя за то, что до сих пор в доме нет нормального пассажирского. Аманда вышла, нажала кнопку выключателя. Холодный свет упал на дубовый паркет, покрывающий ничем не украшенное пространство в четыреста квадратных метров, которое она делила с сиамской кошкой, необыкновенно похожей на свою хозяйку. Аманда посмотрела на часы швейцарской фирмы «Пьяже». Десять пятнадцать. Хотя бы домой пришла рано, и то хорошо.

Вернувшись к себе в кабинку, Кейт приступила к выполнению приказа Мида. Представила, что мама жива и сейчас от разгадки этой головоломки Живописца смерти зависит ее жизнь. Как ни странно, но появился дополнительный стимул.

Слаттери с Брауном уже успели отыскать шесть неидентифицированных трупов, из которых только один был косвенно связан с композицией Кинхольца. На мусорной свалке в Стейтен-Айленде был обнаружен труп девушки, скончавшейся предположительно в результате нелегального аборта. Но никаких следов ритуала Живописца смерти.

Кейт увеличила репродукцию работы Кинхольца в два раза и теперь могла лучше рассмотреть пририсованные им часы и календарь. Она вертела картинку и так и эдак, но ничего в голову не приходило. Ведь преступление, на которое здесь намекалось, еще не было совершено.

По просьбе Кейт полицейский съездил к ней домой и привез богато иллюстрированный альбом Эда Кинхольца. Листать страницы долго не пришлось. Вот она, эта композиция.

День рождения. 1964. Живая картина. 84x120x60 дюймов.

Манекен из люсита^[43], гинекологическое кресло, чемодан, одежда, бумага, стеклопластик, краска, полиэфирная смола.

Кейт внимательно изучила репродукцию в книге, затем увеличенную копию. Не исключено, что перечеркнутые даты (или обведенные кружком) чьи-то дни рождения. Вполне вероятно. Но чьи? И что означает джокер, который с трудом можно углядеть в узоре на полу, составленном из черных и белых плиток? Ответов на эти вопросы Кейт не знала.

Может быть, это все-таки Деймиен Трайп? Захотел мне насолить? Если так, то это ему удалось. Но стал бы посылать Трайп дразнилку в тот момент, когда, вне всяких сомнений, попал под подозрение? Кейт разглядывала джокер. Очевидно, Браун прав и это символ самого убийцы, который представляет себя джокером, играющим со мной и копами. Но что еще? Шахматный пол? Кейт задумалась.