Живописец смерти (СИ) полностью

После недолгих раздумий Уилли все-таки решил, что возьмет с собой кожаный пиджак. Если в Венеции будет жарко, его всегда можно снять. Он положил в рюкзак две белые рубашки и одну черную, которую подарила Элена в честь его первой выставки. Туда же отправил плеер с семью компакт-дисками, а также нижнее белье и туалетные принадлежности. Подумал, не положить ли флакон дорогого английского одеколона, который месяц назад подарила Кейт. Отвинтил крышечку, вылил немного на ладонь, промокнул щеки. Аромат легкий, свежий, цитрусовый. У Кейт превосходный вкус.

Уилли бросил взгляд на картину, над которой сейчас работал. Ею восхищался Дартон Вашингтон, даже намекал, что не прочь купить. И было это всего несколько недель назад. Уилли старался ни о чем не вспоминать — ни о гибели Дартона, ни о том, как он тогда разозлился. Но если бы только этим все и ограничивалось.

Уилли сунул в рюкзак несколько пар носков. Он тогда разозлился, потому что чувствовал свою вину. Он обманул Кейт. Дал брату Генри денег, чтобы тот залег на дно. Вот в чем все дело. Уилли потянулся за телефоном. Нужно позвонить Кейт. Ей пришлось несладко. Может быть, даже тяжелее, чем ему. Он взял трубку в руки и… не решился.

Интересно, она по мне скучает? Так же, как я по ней? Хорошо, что подвернулся случай уехать на несколько дней. Он сунул в рюкзак черный кожаный пояс. И вдруг перед глазами возникло видение. Причем так быстро, что Уилли дернулся назад. То же самое, что и тогда, в последний раз, в машине. Кейт барахтается в воде, тонет. Но на этот раз Уилли тоже там присутствует. Но не барахтается, не сопротивляется. Он вообще не двигается.

Уилли попробовал открыть глаза, прогнать видение, но снова: темная вода, он и Кейт.

Потом все прошло.

Браун барабанил пальцами по краю стола. Мид шумно втягивал в себя воздух. Митч Фриман, обычно такой спокойный, теперь громко вздыхал, а в перерыве щелкал суставами пальцев. Слаттери жевала резинку, громко выдувая пузыри.

Кейт подняла голову.

— Морин, пожалуйста, перестань издавать этот противный шум.

— Я? — Слаттери тут же выплюнула жвачку в урну.

Вся группа сгрудилась над последним опусом Живописца смерти. Он заставил их ждать. Но не долго.

— Ладно, давайте обсудим.

Кейт еще раз посмотрела на репродукцию. На картине был изображен мужчина, привязанный к античной колонне. Его тело пронзали более десяти стрел, а рядом с его лицом было наклеено лицо Кейт.

— «Святой Себастьян», — сказала она. — Кисти Андреа Мантенья, итальянского художника пятнадцатого века.

— А зачем твое лицо? — спросила Слаттери.

— Это вырезка из «Нью-Йорк тайме», — проговорил Браун. — Снимок сделан во время благотворительного вечера.

Кейт этого ждала. Ждала, когда же Живописец смерти доберется до нее. Это было неизбежно. Она чувствовала, как он подбирается все ближе и ближе. И вот…

— Я завершаю его композицию, — промолвила она. — Ему не хватало только искусствоведа.

— Но вы много больше, чем просто искусствовед, — заметил Фриман. — Вы — его стимул.

Его стимул. Эти два слова долго звучали в голове Кейт, пока она перемещала лупу по репродукции.

— На этот раз никаких дополнительных рисунков. Он взял репродукцию картины «Святой Себастьян», на нее приклеил вырезку из газеты с моей фотографией и все это приклеил к репродукции другой картины, которая называется «Вид на Большой канал» и принадлежит кисти известного итальянского художника восемнадцатого века Каналетто. — Она перевела дух. — Тут ошибиться невозможно. Он указывает, с кем собирается расправиться и где. Со мной, в Венеции. — Кейт замолчала на пару секунд. — Как видите, Живописец смерти прислал мне приглашение. Придется поехать. Я должна.

— Но это опасно! — возразил Мид.

— Очень опасно, — добавил Фриман.

Кейт подняла голову.

— Но он меня ждет. Разве можно его разочаровывать?

Мид насупился.

— Но вы подвергаете себя смертельному риску.

Кейт заставила себя улыбнуться.

— Честно говоря, Рэнди, я не знала, что это вас беспокоит.

— Я поговорю с Тейпелл, — продолжил Мид. — Она свяжется с Интерполом и итальянской полицией.

— ФБР это может организовать проще, — сказал Фриман. — Мы работаем в постоянном контакте с Интерполом.

— Позвольте мне сопровождать Макиннон, — попросила Слаттери.

— Это было бы полезно, — согласился Фриман.

— Мне нужно подумать, — сказал Мид.

— Я тоже поехал бы, — подал голос Браун.

— А вот это исключено! — крикнул Мид. — Я не могу отправить туда всех сотрудников. Кто-то должен остаться и здесь. Тем более что это все может оказаться уловкой. Вдруг Живописец смерти хочет, чтобы Макиннон уехала, а сам…

— Нет, — возразила Кейт. — Он так не работает.

— А звонок перед благотворительным вечером? — Мид шумно втянул в себя воздух. — Он вас обманул.

— Это была просто игра, — сказала Кейт. — Ему захотелось, чтобы я ощутила его присутствие, поволновалась. Вот и все. Он не предлагал никаких загадок вроде этой. — Она постучала по репродукции картины, на которой святой принимал мученическую смерть. — А сейчас другое дело. И он постарается довести его до конца.

Фриман подался вперед.