Пожарный хмуро посмотрел на нее и принялся расчищать путь. Он убрал сначала одну машину, затем другую, чтобы Браун смог сдать назад и выехать на улицу с односторонним движением. После чего ему уже сравнительно легко удалось снова попасть на шоссе.
— Если верить карте, — сказала Кейт, — то скоро должны появиться два старых амбара.
Браун кивнул:
— Вон они, впереди.
— Вижу в одном свет, — произнесла Кейт.
Браун прижал машину к бордюру, и они быстро вышли.
Строение было большое и совсем обветшалое. Кейт прислушалась. Внутри кто-то был. Сжав рукоятку «глока», она толкнула плечом деревянную дверь, которая тут же раскололась надвое и упала.
Вокруг небольшого костра сидели семеро бездомных и жарили хот-доги. Они подняли головы и, похоже, не очень удивились. Повсюду валялся мусор, а запах был ужасный. Кейт и Браун попятились к выходу. Под ногами сновали небольшие черные существа, наверное, мыши или крысы.
— Великое искусство. Оно всегда шокирует. Вначале. Пока не привыкнешь.
Уилли медленно отступал, лихорадочно соображая, как поскорее выбраться отсюда. Перед ним стоял Скайлер Миллс. Невероятно. Человек, который всегда его опекал и всячески продвигал работы.
Хранитель музея, видимо, прочитал мысли Уилли и быстро шагнул вперед. Цепко схватил его за руку, а к виску приставил дуло небольшого револьвера.
— Пошли, — тихо приказал он. — Мне нужно тебе кое-что показать.
Сердце Уилли бешено колотилось. Невозможно, чтобы Скай оказался Живописцем смерти. Он просто не мог в это поверить.
— Вот сюда. — Скайлер вывел Уилли в смежную комнату.
Она была меньше. Узкая и длинная, как дорожка кегельбана. Единственный свет создавала неоновая ректама с противоположной стороны Гудзона. Он проникал сквозь дыры в стенах. Уилли двигался в полумраке, чувствуя, как под ногами хлюпает вода.
— Подожди.
Миллс освободил его руку, чтобы дотянуться до прикрепленного к столбу осветительного прибора и нажать кнопку выключателя. Луч ярко высветил сцену, где великолепно гармонировали свет и тень.
— Вот полюбуйся. Но не суди слишком строго, пожалуйста. Эта работа еще не завершена.
Для того чтобы понять происходящее, Уилли потребовалось время. Он увидел прислоненную к стене человеческую фигуру, а рядом на полу —
— Артемизия Джентилески[57], — произнес Миллс. — Единственная действительно великая женщина-художница итальянского Возрождения. Я уверен, что для мисс Кент большая честь выступить в этой инсталляции.
Теперь Уилли отчетливо видел голову Чарли. На блюде. Она плавала в луже свернувшейся крови, похожей на желе, глубиной примерно в три сантиметра. А ее тело без головы было прислонено к стене. Уилли затошнило. Он вспомнил видение, посетившее его недавно. Здесь было точно так же. А затем вспомнил, как видел себя по пояс в воде, и наконец осознал, что его ждет смерть.
— Это Юдифь, обезглавившая ассирийского полководца. Но подлинная новизна и, если угодно, гениальность этого произведения состоит в том, что мисс Кент здесь исполняет обе роли — и Юдифи, и полководца. Это очень концептуальная вещь. Может быть, ее содержание не столь прозрачно, как любит твоя приятельница Кейт, но…
Миллс увлекся. Уилли это почувствовал и, быстро развернувшись, сильно ударил его в горло. Револьвер выпал и покатился по полу. Уилли рванулся за ним, но не успел. Его пальцы только коснулись рукоятки, и в этот момент в бедро вонзилась игла. Препарат быстро потек по мышцам в кровь и вызвал сильное жжение, почти непереносимое. Уилли застонал. Револьвер был совсем рядом, но он не мог его взять.
Миллс чертыхнулся и потер горло. Жаль, что пришлось израсходовать препарат, который он берег для Кейт.
— Тебе не нужно было меня бить. Разве ты не понимаешь, что это больно?
Уилли уже не чувствовал ни рук, ни ног. Он попытался отползти куда-нибудь в безопасное место…
— Расслабься. От этого не умирают. Временный паралич, вот и все. — Миллс наклонился к Уилли. — Я ведь никогда сознательно тебе боли не причинял. Ты ведь это знаешь, верно? — Он погладил лоб Уилли. — Я считал тебя почти сыном.
Уилли попытался что-то сказать, но не смог.
— Сейчас у тебя парализованы все мускулы, включая и горловые. — Он взял Уилли за лодыжки и потащил в угол комнаты, не обращая внимания на то, что голова несчастного волочится по каменному влажному полу и на неровностях подскакивает с громким стуком. — У меня мало времени, так что не обессудь.
Уилли беспомощно смотрел на Миллса. Онемело все тело, но мыслил он ясно. На стене висел эскиз. Вид на реку.
