Но это в будущем. А как заполнить пустоту сейчас? Может, Нола переедет?
Эта мысль согрела ее, но ненадолго. Наверное, не стоит давить на девушку. Если Нола сама захочет, тогда другое дело, а тащить ее сюда, чтобы она составила компанию… это ни к чему.
В полумраке мигал маленький красный маячок, лампочка автоответчика. Семнадцать сообщений. Даже мысль о том, что нужно с кем-то разговаривать, выслушивать слова утешения, была для Кейт непереносима. Она заставила себя позвонить только матери Ричарда; Разговор длился ровно одну минуту, каждый день один и тот же.
— Как ты, дорогая?
— Нормально. А какая у вас во Флориде погода?
— Хорошая. Когда ты приедешь?
— Скоро.
— Ну, пока.
— Пока.
Ни единого слова о Ричарде.
Кейт уронила на стол папки с делами по первым двум убийствам и опустилась в кресло. Зачем она взяла их домой? Старая привычка. Дома ей всегда работалось лучше.
Кейт раскрыла одну, разложила фотографии. Растерзанное тело Сузи Уайт, снятое с разных точек. Кошмар!
И без того тошно.
Она смахнула фотографии в папку и развернула газету. В первый раз после убийства Ричарда.
Зачем-то поместили ее фотографию. Кейт знала, что маньяки часто охотятся на копов, занимающихся расследованием их преступлений, и на репортеров, освещающих расследование. Этого еще не хватало. Кейт закрыла газету и поднялась.
На кухне достала из холодильника диетическую колу, сорвала крышку, сделала большой глоток. Вообще-то перед сном это не очень хорошо, но все равно спать она сейчас не собиралась. Прошла в кабинет, опустилась в мягкое кожаное кресло, включила телевизор.
Новости. Говорил репортер, стоящий в безлюдной местности у реки. Из Гудзона выловлено мертвое тело. Молодая девушка, возможно, подросток. Идентифицировать личность пока не удалось. Кейт показалось, что он произнес слово «Бронкс». Скорее всего это не имеет ничего общего с их делом, но сейчас каждое убийство должно настораживать.
Кейт позвонила в участок. Ответил дежурный. Да, это в Бронксе. Но девушка просто зарезана, и рядом никаких кар тин. Расследовать будут в Бронксе.
— Спокойной ночи.
Вряд ли она будет спокойной.
Кейт выключила телевизор. Поставила компакт-диск и медленно двинулась по коридору в спальню, где, сбросив одежду, взяла пижаму Ричарда и прижала к лицу. Его запах сейчас едва ощущался. А скоро вообще исчезнет. Она это знала.
С фотографии на туалетном столике ей улыбался Ричард.
— Привет, милый. — Кейт заставила себя улыбнуться. Пальцы автоматически коснулись кольца и натянули цепочку.
Она быстро прошла на кухню, порылась в кладовой, нашла то, что искала.
Вернувшись в спальню, поставила две свечи по обе стороны фотографии Ричарда. Чиркнула спичкой, вдохнула запах серы. Пламя отбрасывало золотистые блики на рамку и зажим для купюр.
Оказывается, она по-прежнему католичка. Такая же, как ее ирландские тетушки.
Кейт перестала ходить в церковь после смерти отца, вложив остатки веры в работу. Вначале полицейскую, затем по подготовке диссертации, позднее — в фонде. Ее храмом стала работа.
Но сейчас это понадобилось Кейт. Свечи, горящие рядом с портретом Ричарда, немного добавляли сил, успокаивали.
Она надела его пижаму, подвернула штанины и осторожно села на постель.
Сегодня весь день Кейт держалась стойко. Но теперь уже не могла скрывать горе. Она бросила взгляд на ту часть постели, где спал Ричард, — на ровно застеленное одеяло, взбитую подушку, — прислушалась к словам блюза, который исполняла Джоан Арматрадин своим глубоким низким голосом, — «ты нужен мне, нужен…» — и наконец дала волю слезам.
Глава 10
Он перебирает газеты, разбросанные по полу рядом с кушеткой. Там написана какая-то чепуха. Натюрморт с вазой в голубую полоску? «Понятия не имею».
«И мужчина? Я не помню никакого мужчину.
Может, я сделал это в бреду? Не исключено. Мне иногда вообще кажется, что все сон».
Он трет пальцами воспаленные глаза.
«Всех остальных я отлично помню. По какой причине выбрал, и так далее. А мужчину — нет. Почему?»
«Иногда мне кажется, что я схожу с ума, иногда…»
Он смотрит на прислоненные к стене две последние картины. Пряди волос, замазанные кровью. Если был какой-то мужчина, то должна быть и третья картина. Почему же ее нет?
Потому что не было никакого мужчины. Он бы помнил. Он не сумасшедший.
«Иногда мне кажется, что я схожу с ума, иногда…»
— Заткнись!
Он закрывает глаза и видит девушку. Она стоит под уличным фонарем, натягивает на колени мини.
«К ней я подготовился плохо. Было, конечно, несколько ярких секунд, но этого мало. Очень мало. Вся беда в том, что я не знаю, как это продлить».
Он берет другую газету, где говорится об убитой девушке, которую выловили из реки. Здесь нет никаких сведений. Это хорошо.
«Нет, это здоррр-р-р-рово, здоррр-р-р-рово, здоррр-р-р-рово!»
— Погоди, Тони! Я думаю! — вскрикивает он и тут же спохватывается. — Извини, Тони. — Он не хочет обижать старого друга. На Тони можно положиться, как и на Бренду, Брендона, Дилана, Донну. Порой на Стива тоже, но не на Дэвида, которого он считает похожим на себя и потому не доверяет ему.
