Эта мысль ему нравится. Он поднимает голову, видит тонкие лучики света, просачивающиеся сквозь дыры в потолке, представляет обнаженного ангела с крыльями, который оседлал луч, как ковбой быка на родео, и улыбается. Затем раскладывает по столу три нью-йоркские газеты, раскрывает на материале, посвященном убийству Элены. Везде сплошная ерунда. Он просматривает одну газету за другой, ищет хотя бы намек на то, что кто-нибудь заметил его послание. После чего долго сидит разочарованный.
Наконец приняв решение, он берет специальный острый нож для художественной резьбы, аккуратно вырезает из газеты фотографию Кейт, поворачивает то так, то эдак. Тонким маркером пририсовывает за ее спиной ангельские крылья. Отодвигается, смотрит некоторое время, думает, после чего добавляет нимб. Берет кнопку, прикалывает вырезку к стене и стоит, восхищаясь своей работой. Ну чем не ангел-хранитель?
Берет книги, раскладывает на столе. Он долго наблюдал за этой девушкой. Ему нравилось, как она двигается, ее своеобразный голос. А потом постепенно начало приходить к нему
Он вспоминает, как она выходила из подъезда дома Элены. Осунувшаяся, с пустыми глазами, смолящая одну сигарету за другой.
Он выкладывает на стол содержимое сумок, начинает готовить инструменты. В комнате прохладно и сыро. Он ежится, смотрит наверх, в похожее на пещеру пространство за стропилами, переводит взгляд на обшарпанные стены, на окно. Вид на реку его умиротворяет.
По влажному полу быстро семенит крыса. Один взмах, и острый нож попадает точно в цель. Грызун пищит, пригвожденный к полу, и затихает.
Он смотрит, как трепыхаются маленькие лапки крысы, а хвост поднимает миниатюрную пыльную бурю. Ему никогда не надоедало наблюдать за процессом угасания жизни. Захватывающее зрелище.
Но хватит. Пора заняться делом. На сей раз ему хочется, чтобы послание было более смелым и она поняла, что это все… не просто так. Он кладет две книги, прислоняет к ним свой последний сувенир, небольшой запрестольный образ, потом заряжает фотоаппарат. С каждым щелчком вспышки он на мгновение слепнет, и в сознании поочередно появляются и исчезают картинки: нож, вонзающийся в женскую плоть, предсмертный стон мужчины, крики девушки. Затем нетерпеливо раскладывает перед собой получившиеся полароидные снимки и смотрит. Детали последних снимков еще не полностью проявились, а он уже начинает их кромсать и наклеивать в беспорядке, чтобы оригинал был практически неразличим. Для завершения работы он надевает латексные перчатки, еще не решив окончательно, пошлет ли ей. Но мысль об этом согревает и успокаивает.
Он засовывает коллаж в конверт и сидит некоторое время, глядя на вырезку из газеты с пририсованными крыльями и нимбом до тех пор, пока лицо Кейт не начинает расплываться.
— Добрый вечер, — певуче проговорила Лусилл, устремляясь навстречу Кейт, избегая смотреть на развешанные по стенам коридора фотографии Мапплтропа[19] в рамках. — Я приготовила для вас и мистера Ротштайна курицу с лимонным соусом и холодный салат орзо[20]. Очень сомневаюсь, что вы сегодня уже поужинали.
Кейт поблагодарила экономку, заметила на столике большой пакет с символикой ФБР, от Лиз, взяла его и направилась в свой кабинет.
Когда Лусилл сунула голову в дверь, сказать, что уходит, небо за окном стало синевато-черным. Кейт уже просмотрела две монографии, присланные Лиз, «Мужчины-насильники» Николаса Грота и «Как повысить эффективность допроса жертв насилия» Роберта Р. Хейзелвуда и исписала половину блокнота.
За ужином сначала разговор у них не клеился. Наконец Кейт решилась.
— Ричард, я хочу, чтобы ты порассуждал вместе со мной по поводу причин гибели Элены, — сказала она, наколов вилкой кусочек курицы в лимонном соусе. — Не возражаешь?
— Конечно, — отозвался он, снова наполнив бокалы калифорнийским каберне.
— Итак, первая версия, самая банальная — убийца какой-то наркоман, случайно попавший в ее квартиру, — сразу же отпадает. Элену убил знакомый.
— Почему?
— Во-первых, отсутствуют следы взлома, во-вторых, все окна закрыты, а в-третьих, Элена варила для него кофе.
Ричард посмотрел на Кейт поверх края бокала.
— Это точно?
