Лишь потом, возможно спустя час или два, Наташа Джойс почувствовала беспокойство и тревогу. Легкое, практически неосязаемое ощущение. И дело было не в том, что она сказала или что у нее спросили. Дело было в том, как ее об этом спросили.
Администратор вернулся с хорошо одетой белой женщиной с приятными манерами. На вид ей было лет под пятьдесят. Она пригласила Наташу в кабинет, и девушка последовала за ней без вопросов. Они посидели там несколько минут молча. Наташа чувствовала, что ее изучают. Потом женщина положила на стол конверт, несколько листов разлинованной бумаги и авторучку.
— Меня зовут Франсес Грей, — представилась она. — Я работаю в отделе контактов. Наша работа заключается в том, чтобы создавать мост между общественностью и людьми, которые занимаются полицейскими делами. — Грей улыбнулась. — У вас есть вопросы, прежде чем мы начнем?
— Начнем что? — спросила Наташа.
— Беседу.
— Беседу?
— По поводу вашего утреннего запроса.
— Теперь вы этим занимаетесь?
Франсес Грей кивнула.
— Да.
Наташа, сложив руки на груди, откинулась на спинку стула.
— Ну, тогда у меня есть вопрос, мисс Грей.
— Зовите меня Франсес. Это не официальная беседа.
— Франсес? Хорошо, если вам угодно. Значит, мой вопрос состоит в следующем: как получилось, что я сделала всего лишь один телефонный звонок, а моим вопросом уже занимается отдельный человек в офисе?
— Стандартная процедура в подобном случае, мисс Джойс.
— То есть вы хотите сказать, что это стандартная процедура для любого человека, который наводит справки об умерших?
— Нет. Конечно, нет. Не для любого человека, который интересуется умершим при обычных обстоятельствах. — Франсес Грей осеклась и хохотнула. — Звучит довольно жестоко, — сказала она. — Я не хочу показаться черствой, но смерть вашего жениха…
— Я не говорила, что он мой жених, — оборвала ее Наташа.
— Не говорили. Но вы упомянули об этом, когда вчера разговаривали с нашим сотрудником.
— Правда? — спросила Наташа.
Франсес улыбнулась.
— Да, вы звонили вчера, и, по всей видимости, вам сказали, что все записи идут в архив после пяти лет и что вам, возможно, стоит позвонить нам.
— У вас записан этот разговор?
— Да, записан. Когда дело доходит до важных запросов, мы стараемся ничего не упустить из виду.
Наташа покачала головой.
— Это лишено смысла, Франсес. Это бессмысленно, как по мне.
Франсес нахмурилась.
— Бессмысленно? Что бессмысленно, Наташа?
— Что ваши люди суетятся из-за такого человека, как Дэррил. Я имею в виду, что он, хоть и был отцом моего ребенка, не был большой шишкой. Он был всего лишь дрянным вором и героиновым наркоманом.
Франсес долго молчала. Потом медленно покачала головой.
— Вам ничего не сказали, не так ли? — тихо спросила она.
— Не сказали что? — спросила Наташа. — О чем?
— О Дэрриле Кинге. О том, что произошло, когда он умер.
— Боже, я не думаю, что там было что-то важное. Его застрелили. Его обнаружил какой-то легавый. Так мне говорили. Я хотела узнать, можно ли отыскать того легавого, чтобы расспросить, что случилось.
Франсес медленно кивала.
— Хорошо, хорошо, Наташа. Я хочу спросить вас. Почему после стольких лет вы решили узнать, что произошло?
— Из-за дочери, — ответила Наташа. — У меня девятилетняя дочь. Зовут Хлои. Я подумала, что надо бы знать, что там случилось. Я хотела узнать, было ли там что-нибудь еще кроме того, что я слышала. Хлои взрослеет, начнет задавать вопросы. Однажды она спросит, кем он был и что с ним произошло. По правде говоря… — Наташа сделала паузу и улыбнулась. — По правде говоря, Франсес, у меня плохо получается врать детям.
Выражение на лице Франсес сказало все, что должно было сказать: она, похоже, поняла все, что говорила Наташа.
— Расскажите мне, что вы знаете, — попросила она. — Вы расскажете, что знаете о том, что произошло, а я расскажу вам остальное, идет?
Наташа глубоко вздохнула, снова откинулась на спинку стула и на мгновение закрыла глаза. Франсес терпеливо ждала, пока она расскажет все, что знает.
Миллер стоял, глядя на гостиную в доме Шеридан.
При дневном свете было заметно, что дом не обжит. Не было цветов на подоконниках, росписей на дверях, фотографий на стенах.
Они с Росом осмотрели кухню и нашли только самые необходимые вещи: ножи, сковородки, несколько кастрюль. Там были обычные чистящие средства и салфетки, ящичек с черной и коричневой ваксой, губка, но не было ни палочек для еды, ни ножей для пиццы, ни комнатных растений, ни набора приправ. Они проверили все ящики и тумбочки. Там было все, что нужно для крайне неприхотливого человека, но чего они не нашли, так это никаких личных вещей. Так, по крайней мере, показалось Миллеру.
Он долго разглядывал вещи и посуду, разложенные на кухонном столе.
— Это неправильно, — сказал он Росу. — Это какое-то неправильное место.
— Как долго она здесь жила? — спросил Рос.
— Если верить файлу, три или три с половиной года. Около того.
Рос задумчиво смотрел в окно.
