Ричард Хелмс, действующий директор Центрального разведывательного управления, однажды в обращении к Национальному пресс-клубу заявил:
— Вы просто обязаны нам доверять. Вы достойные люди.
Капитан Джордж Хантер Уайт, вспоминая о службе в ЦРУ, сказал:
— Я самозабвенно трудился в виноградниках, потому что это было весело. Где еще мог настоящий американец лгать, убивать, изменять, красть, насиловать и разрушать с одобрения и согласия начальства?
Это было из После…
Это было после истории с матерью и того, что с моей помощью сделал отец.
До того:
Воплощенное терпение. Я стоял возле верстака. Справа от меня располагалась емкость с воском, а слева — ряд полос из шпона. Одна за раз. Гладкая, словно стекло.
— Они тонкие, — сказал отец. — Согни их, и они сломаются, как сухое печенье. Потрудись отполировать их так, чтобы увидеть свое отражение.
— Для чего они нужны? — спросил я.
Отец улыбнулся и покачал головой.
— Видишь вон ту доску? — Он ткнул в сторону испачканным в краску пальцем. — Эту доску нужно обрезать и придать ей форму. Когда она будет отполирована до блеска, я нарисую на ней орнамент, потом вырежу в нем углубления, а части шпона, которые ты полируешь, вместе создадут композицию.
— Инкрустация, — сказал я.
Он кивнул.
— Да, инкрустация.
— А доска зачем?
— Зачем? — отозвался он словно эхо. — А зачем что-то? Она нужна для определенной цели. У всего есть цель, и когда ты поймешь эту цель…
— Серьезно, зачем это? — снова спросил я.
Он протянул руку и сжал мое плечо.
— Я расскажу тебе, когда мы закончим.
Я наблюдал за его работой. Он не проронил ни слова.
Позже, вспоминая это, я думал о Кэтрин.
Даже не говоря ни слова, она могла сказать намного больше, чем кто-то, кого я знал.
