Но Лоле плевать на мои воззрения по поводу «ненужных» выходных, когда наконец-то можно потратить заработанные деньги по-настоящему, на широкую ногу и с секс-приключениями…
– Марк! Хоть ты не трахай мне подсознание, – её глаза до сих пор видят 25 % оставшегося сна, в который я не могу заглянуть. Ну и ладно.
– Да кто тебя трогает, босс? Я просто не хотел бы так быстро опять вылезать на ринг…
– Тебя никто не спрашивает, сам знаешь. Федерация кормится от твоих схваток, – она властно улыбнулась краешками губ. – И это, мать их, просто отлично! Значит, такой неумеха, как ты, им всё ещё необходим. Следующий бой будет. И точка… Противника выберут за день до матча зрители до 13 лет. Таков контракт на этот раз, красавчик.
– Круто… Пусть будет так.
Лола компанейская девка, готовая всегда помочь мне деньгами или (если требуется) чем-нибудь неоценимо большим…
– Что Пчёлка, кстати? – она присела на подоконник, за ней ощущался некий небесный кошмар.
– Да нормально всё, – я продолжаю сидеть голым в кровати, слегка прикрывшись необязательною жёлтой простынёй. – Пчёлка покинула меня на лодке. Но сам процесс плавания ей понравился, судя по стонам.
Мой девушка-агент понимающе искрит взглядом в сторону. И уходит размораживать свежий кофе нам обоим.
Лола. Милашка, куколка, диктатор. Она замечательная девчонка, попавшая в Федерацию почти случайно. Но ей ведь это не мешает мурыжить меня по любому поводу (и без такового)…
Вспоминая, что у меня там ещё и пицца должна была остаться, я поднимаюсь с классической кровати, чтобы одеться и продолжать жить.
Я прошёл в помещение хранилища вслед за этим Библиотекарем (седой старикан в докторском халате и с ламповым фонарём в дряхлой руке, он освещал нам путь, пока мы спускались по трескучим ступеням, мёртвым, точно местный воздух).
– Так вам нужна
Голос старикашки-хранителя действовал как шорох древних фолиантов, хранящихся без света долгие года.
Он даже затылком почувствовал, что я кивнул в ответ.
На мне, кстати, шляпа и плащ, я похож на сыщика из типичного детектива.
– И как, вы сказали, вас зовут?
– Моё имя Марк…
Мы наконец-то спустились с лестницы на гулкую поверхность бетонного пола. Хранилище было огромным и немыслимо тёмным, словно сама ночь бездны легла сюда спать, но так и не проснулась.
Мой «проводник» повёл меня в самые глубины этой «дрёмы» книг… Свет фонаря становился ярче, когда мы проходили мимо стеллажей. Я с интересом смотрел по сторонам, замечая уникальные издания классиков. Тут были книги в удивительном оформлении:
«Улисс», обложка-календарь, все страницы которого составляет одна дата – 16 июня.
«Машина времени» Уэллса со встроенными карманными часами начала 19 века.
«Зов предков» и «Белый клык» под обложкой из волчьего меха.
Древнейший «Спартак» Джованьоли, края книги имитируют гладиаторские мечи, остроту лезвий которых лучше на себе не проверять.
«Великий Гэтсби» с изящной обложкой в виде верхушки смокинга (треугольник белой рубашки, атласные лацканы, традиционный галстук-бабочка), ещё отчётливо чувствуется дымок от дорогой сигары.
«Мастер и Маргарита», оформленная просто под рукопись, исполненную именно рукой автора (бессмертие текста прилагается).
«Путешествие в Икстлан» Кастанеды, покрытое листочками чапараля плюс кусочками пейотля, похожими на мескалиновый порошок под углом к твоему отражению.
«Почтамт» Чарльза Буковски (обложка обклеена кучей почтовых марок, а также ипподромными купонами).
Одно из запрещённых изданий «Голого завтрака» Берроуза, обитое реальной наркотой…
«Старик и море», покрытое окровавленной леской, уходящей под переплёт.
Весь в жёлтых перьях, «Вирт» Джеффа Нуна, ласкающе-игривый на ощупь.
Набоковская «Защита Лужина», сработанная под шахматную доску (миниатюрные вкрапления в форме бабочек на каждом белом поле).
«Над пропастью во ржи…», обклеенная фрагментами разбитой пластинки и несколькими утиными перьями.
«Фауст» Гёте, оформленный под верхнюю часть рясы священника – издевательская улыбочка Мефистофеля, возможно, должна быть над божественно белым квадратом вставки-воротничка.
«Шаманский космос» Стива Айлетта: зеркальные кресты обложки сливаются в гармонию тусклого света с блеском по другую сторону реальности текста.
«Эмигранты» Алексея Толстого, оформление-шик: благородно-потрёпанная шинель офицера (с крестами орденов совсем не высшего порядка)…
Это лишь те шедевры, которые я успел рассмотреть, пока мы шли. Мой же провожатый даже ни разу не взглянул в сторону стеллажей. А ведь та книга, за которой я охочусь, находится где-то здесь. Её аура влечёт меня слишком явно.
А Библиотекарь по-стариковски зевает. И говорит:
– Вы понимаете, что не получите
Вопрос звучит как утверждение. Слабое эхо бежит во все концы темнотой. Стеллажи словно шевелятся, меняя «ландшафт» страшного хранилища.
Сволочной старикашка оборачивается ко мне, его лицо становится похожим на пропадающий плакат, мучительно меняется под мрачной лампой фонаря в когтистой лапе…
Такое ощущение бывает, когда тебя хватает за руку покойник.
