Мы выступили на арену смерти. Тут каждый имел свободу действий. Никаких законов и никаких правил. Есть две стены, и одна из них должна непременно рухнуть. Мы делали это десятки раз. Клыки против клыков. Когти против когтей. Зов инстинктов приказал нам убивать. С каждой минутой мы оживляли пустошь, украшая ее красками смерти. Художник, рисующий пейзаж, сказал бы наверняка: "Гении крови! Такой пейзаж потянет на миллион!" Скоты падали вокруг нас и больше не поднимались. Потеряв три дня, мы уложили всех, кто был способен сопротивляться.
Курган разрядил дробовик для безнадежных. Шесть милосердных жестов.
Покрытый потом, Варан стоял среди трупов, отирая кулаки от крови. У него были на редкость мощные руки. Помимо ласки моего тела, он отлично ими убивал. Раньше мы шутили, что внутри Варана стальной каркас.
— И это все? — спросил Ветролов.
Дакота стоял неподалеку. Он смотрел на разорванные тела, лежавшие в глубине земляного лога.
— Я не завидую этим беднягам.
— Все дело в трупах, Дакота! Больше трупов, больше денег!
— Тебе смешно? Лично мне — нет.
— Эй, перестань обижаться!
— Прекратите треп и пересчитайте покойников, — приказал Варан. — И еще соберите оружие, которое можно будет продать.
— Будем сбывать пушки Оружейнику? — спросил Курган.
— Ты знаешь других покупателей?
— Я пересчитаю трупы. — сказал Дакота.
Он считал тела вслух.
— Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят… — говорил он, прохаживаясь вокруг нас.
Тела, лежавшие в ложбине, он мог бы пересчитать, не спускаясь на дно оврага, но почему-то спустился. Я поняла это, когда всмотрелась в кучу тел. Одно из них все еще шевелилось.
— Проклятый Боже, — сказала я. — Там ведь остался живой.
— Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять…
Дакота опустился над раненым. Он лежал на хребте, испачканный кровью, и едва дышал.
— Проклятье, — прохрипел самец. — Вы хорошо нас подловили.
— Ты — сто двадцать шестой… Осколок?
— Несколько… адская боль.
— Ателье… что там у вас?
— Кое-какие деньги в погребе под швейным станком. Глоток воды за несколько тысяч. Дай-ка мне хлебнуть.
Дакота приложил свою флягу к его губам. Он сделал несколько глотков, а затем, поперхнувшись, сплюнул воду себе на грудь, облизав кровавые губы. Дакота отпил сразу после него.
— Сколько за нас дадут?
— Двести за каждого.
— Двести за каждого? — раненый засмеялся. — Неужели мы стоим так дешево?
— Прости, не я вас оценивал.
— Помолись за меня.
Сказав это, раненый умер. Дакота закрыл ему веки и поднялся.
— Сколько там, Дакота?! — крикнул Варан.
— Сто двадцать шесть!
— Сто двадцать шесть! — воскликнул Ветролов. — А теперь умножьте это на двести!
— Не знаю, сколько из этого выйдет, — сказал Стенхэйд. — Но мне кажется, это будет кругленькая сумма!
— Это точно! — Курган пнул мертвое тело.
— Не издевайся над мертвыми. — сказал Дакота, выбравшись наверх. — Мертвым полагается покой.
— К черту мертвых, Дакота! Нас ждут приличные деньги!
Я сдерживала слезы, зная, что если заплачу, меня никто не пожалеет. Сто лет назад — пожалуйста, но сейчас — никогда. От моих гримас мои шрамы делались отчетливыми, однако я не стыдилась их. Теперь самка со шрамами перестала быть особенным созданием. Нынешняя самка обладала инстинктами и репродуктивной способностью. Не нужно было знаний химии, физики и биологии.
Пожалуй, за исключением арифметики. Мы с радостью считали наличные.
Самцы собрали тридцать единиц оружия. Это число они себе могли позволить. Остальное припрятали в укромном месте до худших времен. Варан приблизительно оценил железо на сорок тысяч.
— Господи Боже, — говорил Дакота. — Прими усопших в царство свое…
— Дакота, дьявол тебя дери! — взорвался Ветролов. — Перестань пороть эту дрянь!
— Лучше проверь ателье. Под станком тайник в погребе.
Я поставила винтовку и обернулась.
Руины Решера были схвачены огнем заката. Таким сильным, что казалось, они и вправду полыхали.
В ателье под швейным станком действительно оказался тайник. А вот про сюрприз, спрятанный в нем, раненый умолчал. Может, просто забыл, находясь при смерти, хотя при смерти обычно все вспоминают, а тут будто память вышибло. Ветролов вот-вот бы на воздух взлетел, только Дакота вовремя ловушку учуял. В одиночку обезвредил хитроумную хреновину. В саперный отряд — хоть сегодня. В тайнике денег оказалось немного — двенадцать тысяч, а еще были кое-какие документы. Особой роли бумажки не сыграли — мы ими подтерли задницы.
Бросая руины Решера, мы не захоронили ублюдков. Это не входило в договор, заключенный нами с Оружейником. Нашей целью было смертоубийство, однако никак не погребение. Часа три прошло, и мы вернулись в Кармад. Здесь нас, по сути, не интересовал никто, кроме одного ублюдка — Оружейник. Конечно, ублюдком его считали только мы. В отличие от Господа мы не ведали, сколько дерьма и лакомства он натворил, однако смело шагали к нему с чувством сделанного долга. Нам нужно было забрать награду.
