Щеки Тутанхамуна залила краска гнева. Он даже подскочил на стульчике, услышав столь дерзкие слова. Но Эйя спокойно выдержал его свирепый взгляд. Правитель немного остыл.
– Я забочусь о своем народе. Я строю храмы и раздаю голодным хлеб, а нуждающимся – одежду. Я молю богов за нашу землю и приношу им жертвы! Этого недостаточно?
– Прошу прощения, – склонил смиренно голову Эйя. – Я не прав.
– Тогда, поторопись с указом, – настаивал юный правитель. – Призови на помощь Хармхаба. Где Хармхаб?
– Главнокомандующий вновь отправился в Куши. Не все спокойно на южных рубежах.
– Надеюсь, он успеет к празднику Опет?
– Без сомнения, – заверил Эйя.
– Я хочу прокатиться на колеснице. – Правитель поднялся, всем своим видом показывая, что у него испортилось настроение, и виноват в этом именно Эйя.
Слуги кинулись помочь правителю и его супруге устроиться в повозке. Мимо жреца с важным видом прошествовал посланник из Великой Хатти и очень тихо сказал:
– Мудрейший не торопится с делами? Наверное, он хочет увидеть голову своей дочери в мешке с солью.
Словно нож вонзился в сердце Эйи. Он еле сдержался и спокойно ответил:
– Я делаю все возможное. Нельзя спешить, иначе кто-нибудь заподозрит меня в заговоре.
– Так избавься от тех, кто тебя сможет заподозрить, – настойчиво посоветовал посланец.
Небнуфе смерил Эйю наглым взглядом и вымолвил:
– Плохо выглядишь. Совсем состарился.
– А ты попробуй дожить до моих лет, имея стольких врагов.
Небнуфе усмехнулся, но искорка страха вспыхнула на мгновение в его глазах. Стараясь придать голосу беззаботность, он произнес:
– Что-то не слышал я о поездке Хармхаба в Куши. Никто его там не видел…
– Я бы тебе посоветовал удирать обратно в Лабан. Как только Непобедимый вновь появится в Уасте, он начнет давить скорпионов беспощадно, – парировал Эйя. – Ты же прекрасно знаешь главнокомандующего.
Небнуфе продолжал улыбаться сквозь бороду, но лицо его побледнело.
***
Хапи начинал ежегодный разлив. Вода поднималась все выше, поглощая низкие берега, и отмели. Цвет менялся из прозрачно-голубого в мунто-буро-зеленый. Течение становилось сильным, стремительным, закручивалось в водовороты, смывало с берегов слабые деревья, лодки, вовремя не убранные хозяевами. Далеко разносился несносный запах гнилой водой. Но этот запах – запах жизни. Скоро животворящая вода зальет поля, принося с собой питание истощенной земле.
Корабль быстро несло мимо убранных серых полей, подготовленных к разливу. Рабочие чистили оросительные каналы и укрепляли дамбы. Пастухи уводили скот подальше от берегов, на возвышенности. Даже крокодилы и бегемоты старались найти в тихие заводи, чтобы переждать ежегодную стихию.
Ветер завывал, надувая полосатый парус. Борта жалобно поскрипывали. Стонало кормовое весло, поправляя курс корабля. Сети уселся на палубе, скрестив ноги, и с очень серьезным выражением лица принялся чистить оружие. Мальчик положил перед собой Клык Анубиса и кусок тряпки с мокрым песком. Он очень осторожно полировал песком лезвие. Вскоре металл, освобожденный от зеленого налета, загадочно замерцал в лучах солнца. Хармхаб все это время внимательно наблюдал за стараниями оруженосца.
– Сколько же он пролежал во тьме, – покачал головой Хармхаб. Полководец покопался в своем мешке и достал точильный камень неровный и почерневший от частого соприкосновения с бронзой. – Отведи ему кромку. Аккуратнее, не порежься. Да не так. С одной стороны, потом с другой. Веди плавно. Тверже держи камень. Смотри, как надо. – Хармхаб достал свой прямой меч в два локтя длинной, с обоюдоострым клиновидным лезвием и показал, как правильно надо точить.
– А как зовут твой меч? – поинтересовался Сети.
– Коготь Хора. Хеттский меч. – Хармхаб любовно погладил лезвие. – Владеть им – особое искусство.
– Откуда он у тебя?
– Правитель Великой Хатти подарил его мне. Давно это было. Мы встретились с хеттами в тяжелой схватке и победили. Битва проходила в горах Нахарины. Я привел войско на помощь правителю Тушратте. Жаркая была битва. Воины Кемет стояли насмерть, как неприступная стена. Хеттов было меньше, но они не побежали, а умело отступили и сохранили армию. Уже тогда Суппилулиума проявил талант полководца. Пришлось заключить с ними мир. Вот тогда-то лабарна Великой Хатти одарил меня этим мечом. Видишь, на ножнах изображен Бог, метающий молнии? Это хеттский Бог Грозы.
– А ты сделаешь из меня настоящего воина? – вопрос прозвучал неожиданно. Мальчик смотрел на Хармхаба доверчивыми наивными глазами.
– Почему тебе так не терпится расстаться с детством? – Хармхаб осторожно вложил меч обратно в ножны из толстой кожи.
– Надоело быть маленьким.
– Всему приходит время, – выручил Хармхаба Панехеси, сидевший недалеко от них. – Приходит время рождаться колосу из зерна, время птенцу пробивать скорлупу яйца. Придет и твое время стать воином. Потерпи.
Сети тяжело вздохнул и продолжил точить оружие.
