Гаруда остановился, смерив забившуюся в самый дальний угол пантеру безразличным взглядом. Та уже была без проклятья смертности, полностью избавившись от привязки к миру мертвых, но сбежать, пока он здесь находится, не могла. Демон неторопливо вытянул в ее сторону указательный палец. Вспыхнувший на мгновение тоненький яркий луч не дал ей закончить, прожигая в груди дыру, за несколько секунд поглотившую фурри полностью, пока та не рассыпалась прахом, подобно остальным.
Убедившись, что на этот раз его работа здесь действительно закончена, крылатый дух подошел к зеркальной поверхности разлома и ненадолго задержался взглядом на своем отражении.
“Время немилосердно”, – грустно подумал он про себя, отмечая серьезные изменения по сравнению с тем, что видел в последний раз около пятидесяти тысячелетий.
Духи не могли видеть своих обличий, по какой-то причине продолжая видеть себя в предсмертном облике, а не так, как выглядят в глазах окружающих. В Чистилище нет зеркал, а воды рек слишком мутны, чтобы в них что-либо разглядеть. Единственное место, где возможно увидеть свое отражение – это вот такие небольшие разрывы пространства, аномалии, расположенные на границах их темницы. Некоторые ошибочно считают их выходом из Чистилища и пропадают без вести, навсегда потерявшись в Ничто.
Can you hear me…?
Слышишь меня?..
Гаруда быстрым резким движением схватил неподвижную заключенную за плечо и рывком вытащил из разлома, словно опасался, что его самого туда затянет. Приподняв легкое безвольное тело, он небрежно бросил ее на землю, словно сломанную куклу и на всякий случай отошел подальше от межизмеренческой ловушки, будто найдется глупец, что посмел бы его самого туда затолкнуть.
Бесшумно подкрадываясь к неподвижной девушке (Кирой она обозвалась вроде, если он правильно ее услышал), он по прежнему продолжал мурлыкать про себя заевшую у него песенку, сохранившуюся в памяти еще с тех времен, когда он был еще жив.
When the night begins to fall
Когда наступает ночь,
I watch the shadows growing tall
Я наблюдаю за растущими тенями,
Feeding my insomnia
Питающими мою бессонницу,
Like a fly on the wall
Словно тайный безмолвный наблюдатель.
When the night begins to fall
Когда наступает ночь,
I hear a thousand voices call
Я слышу зов тысячи голосов,
Chasing my insanity
Что преследуют моё безумие,
Like a fly on the wall
Словно тайный безмолвный наблюдатель.
Новенькая слабо пошевелилась, медленно приходя в себя.
Гаруде показалась, что скорость ее пробуждения была недостаточной и решил это исправить. Мгновенно переместившись к Кире, он схватил ее за шею и швырнул в каменную стену, находившуюся в двадцати метрах от них. На этот раз она резко распахнула глаза, хорошенько приложившись спиной и затылком, что было бы смертельно для человека, но духи куда крепче хрупких органических оболочек, потому для нее это сравнимо не более чем с пощечиной. Упав с пятиметровой высоты, куда направила ее сила удара, девушка издала сдавленный шипящий звук и попыталась встать.
Мужчина выждал для приличия десять секунд, после вновь в один шаг переместился к ней (со стороны показалось, будто он телепортировался) и отшвырнул в противоположную стену, внимательно наблюдая за реакцией.
Все еще заторможенная, дезориентированная и ничего не понимающая, она вновь не сумела перегруппироваться, чтобы погасить силу удара и не поднималась на ноги, когда упала.
Блуждающий взгляд серебряных глаз постоянно ускользал от пронзительно-острого, как сосульки, голубого огня, оказавшегося всего на расстоянии десяти сантиметров. Для этого ему пришлось грубо схватить за подбородок и приблизить ее лицо к своему, чтобы внимательно рассмотреть. Белое пламя ее тела соприкасалось с темной вуалью демона пустоши, но не смешивалось, причиняя неприятное жжение.
Гаруда вновь отбросил ее от себя и посмотрел на свою ладонь, на которой остался белый огонь, настолько похожий на его собственный, что даже воспринимался им, как часть его самого. Но почему тогда она так жжется? Еще никто никогда при физическом контакте не вызывал у него такое неприятие. И это настораживало.
- Может быть хватит уже тянуть и просто покончим с этим? – глухо сказала Кира, спиной прислонившись к стене и устало взглянув на него.
Темный дух склонил голову набок, тоже ее разглядывая.
- Не думал, что несколько минут в разломе так подкосят твое душевное равновесие, дитя, – нарушил он недолгое молчание. – Если это для тебя трудно, то в Чистилище долго не протянешь, а меня в следующий раз не окажется рядом, чтобы подать тебе руку.
- Зачем? – подняла она голову.
- Не обольщайся, это был не приступ жалости, – фыркнул Гаруда, нагибаясь над ней массивной темной фигурой. – Я же сказал, что твоя жизнь принадлежит мне и только я заберу ее.
