На открытых местностях города демон пустоши забрасывал меня небольшими плотными огненными сферами, наносящими огромный урон при взрыве, либо же пикировал на меня в образе огромного серо-белого змеееда, за которым тьма и паутина проклятья тянулись, как реверсивный след от самолета. На лапах у этого птеродактиля в перьях были когти с меня размером, оставляющему при промахах на земле настоящие траншеи, и потому попадаться ему крайне не рекомендовалось. Но если я и могла без труда уворачиваться от истребителя-переростка, то поднимаемый мощными крыльями ветер отшвыривал меня, как соломенную. К тому же, один раз он использовал нечто вроде огненной волны, воспламенившись и “стряхнув” с маховых перьев белое пламя, прокатившееся по руинам, подобно цунами, выжигая все на своем пути. После чего этот огонь словно “сжимался”, темнел и застывал, превращаясь в куски льда, украшавшего окрестности массивными гротескными фигурами. Но не успела я как следует полюбоваться на этот шедевр, как весь лед неожиданно сдетонировал, едва не растерзав множеством острых осколков колдовского “стекла”, который быстро истаял черным дымом и вернулся к хозяину.
Все это выглядело крайне опасно, и я не рисковала соваться под огонь и лед, успевая скрываться в последний момент. Но отчего-то у меня все равно оставалось ощущение, что он специально проводит свои атаки по площади таким образом, чтобы меня в худшем случае зацепило лишь самым краешком.
Не хочет лишиться понравившейся игрушки прежде, чем та ему надоест?
С другой стороны, это означает, что все его позерство и спецэффекты никак не отражают истинной силы моего противника, который и без того кажется мне слишком сильным и опасным.
Честно говоря, я в ахуе от подобного босса. Уже к концу первого дня гонки на выживание он сумел добиться от меня, Вераса (!), нервного тика на оба глаза и шараханья от каждой тени, но заканчивать на этом явно не собирался.
После некоторых подобных “полетов”, я посчитала, что лучше все же прятаться в подземелье и там строить планы мести, но раздавшееся вскоре издевательское шипение намекнуло, что так легко я не отделаюсь.
Правда, разобравшись, я решила, что на втором уровне все же лучше, чем в пустыне (его привычном ареале обитания), ведь в ограниченном пространстве узких коридоров он не мог толком ускоряться, чтобы не впечататься в стены (а значит быстро настигнуть меня), атаковать с дальних и сверхдальних дистанций или принимать облик особо крупных тварюшек (кроме облика громадной пепельной змеи, вполне уютно чувствующей себя под землей). И это еще не считая множество различных запутанных проходов, лазов, расщелин, в которых можно спрятаться, что серьезно увеличивало мои шансы на победу и вызывало у него недовольное бурчание.
А еще он очень любил болтать. Причем вне зависимости от того, слушаю я его или нет. У него просто была странная тяга делиться с окружающими своими знаниями, наблюдениями и рассуждениями, словно испытывал в этом какую-то жизненную необходимость. Хорошо, что хоть больше не поет, а просто иногда мурлыкает про себя разные смутно знакомые мотивчики. Впрочем, я не сильно возражала, потому что так я хоть на звук могла определять, в какой он стороне и как далеко от меня находится. Но от массированного прессинга мозга меня это не спасало, отчего не только мою эмоциональную, но и логическую часть лихорадило.
А все почему?
Да потому что тему для “дебатов” чертов святоша выбрал все ТУ ЖЕ!
Три дня спустя
— ...Поэтому предлагаю все-таки начать с начала, в соответствии с принятым христианским каноном. А первой книгой в библиотеке Писаний как известно является книга Бытия (по-гречески Генезис). Когда евангелист Иоанн начал свою книгу о Христе с тех же самых слов, он произвел очевидную аллюзию на ветхозаветный текст и одновременно смелую заявку на ревизию наследия Моисея, — вещал надвигающийся на меня монстр лекторским тоном.
При этом его глаза неотрывно смотрели на меня, жавшуюся в углу, куда он меня загнал. Он пребывал в своем темном человеко-монстроподобном облике, неторопливым шагом приближаясь, как и неотвратимость моего наказания на кончиках его когтей, царапающие сейчас стену с противным звуком задеваемых камушков и разрываемых грибниц.
